Онлайн книга «Нареченная ведьма»
|
— Так вот слушай, Илва: все, что мне известно о злополучном острове, я уже рассказал каждому из господ, которые сейчас пьют вино недалеко от нас. Спроси у них, а я просто не в силах больше повторять одно и то же. — Я хорошо вас понимаю, ферр Йонас, — вздохнула Илва. — Когда меня привезли сюда из Маа-Лумен, я тоже чувствовала себя не то заводной куклой, не то дрессированной канарейкой. — Как ты сказала? Маа-Лумен? Юноша резко повернулся к ней, его губы дрогнули, а руки еще сильнее рванули воротник, будто ему не хватало воздуха. Коснувшись ее рукава, он тихо спросил: — Хочешь сказать, ты оттуда родом, Илва? А ну-ка ответь, какую песню чаще всего матери поют младенцам в вашем краю? Илва вполголоса напела мотив, который знала с детства и потом убаюкивала им новорожденную Джани. Эту песню когда-то исполняли ее предки в честь летнего и зимнего Дней сытых — потом приспешники Церкви Единого Бога постарались вытравить праздник и его ритуалы, но в народной памяти от него осталась чарующая колыбельная. Только Илве почему-то казалось, что Йонаса поразили не мелодия и слова, а именно ее голос, и она поспешила отогнать эту нелепую мысль. — Ладно, твоя взяла, Илва, — наконец улыбнулся Йонас. — Тогда не называй меня «ферр»: я отродясь не слыхал этого слова, пока не попал сюда. — Хорошо, Йонас, — охотно согласилась Илва. — Ты ведь деревенский парень, как и я? — Да, я родом из местечка Виртусс. Мой отец был рыбаком, а бабка — колдуньей-знахаркой, и видимо, от нее я унаследовал какой-то дар, о котором раньше не ведал. А как ты попала на это сборище? — Я из семьи жрецов, они послали меня учиться в Йосса-Торнеа, а супруга ферра Хьярварда согласилась дать мне пристанище, — произнесла Илва заученный текст. Ей было неприятно лгать Йонасу, будто этим она оскверняла сплетенную между ними ауру общей памяти и любви. А может быть, и втягивала парня в какую-то грязную и опасную игру с неведомыми кукловодами. Подобные зрелища Илва видела на ярмарках и всегда жалела потрепанных марионеток с выцветшими глазами-пуговицами. Их руки и ноги, набитые ватой, дергались в пляске, больше похожей на конвульсии, а артисты прятались за ширмой словно воры — похитители детской веры в чудо, которая у деревенской ребятни и так жила очень недолго. Но к ее облегчению Йонас не стал допытываться и только сказал: — Спасибо, что подошла ко мне, Илва! Похоже, мы оба здесь как неприкаянные. Да еще у меня из головы не выходит судьба моряков! Такие славные мужики нелепо погибли, а я уцелел, будучи на волосок от верной смерти, и теперь должен улыбаться и выпивать с этими хлыщами… — И радуйся, что уцелел! Ты же не виноват, — мягко ответила Илва. — На море происходят крушения, и они к этому готовы, иначе не лезли бы к нему. Природа вообще опасна: даже в полях подстерегает богиня полудня со своим заточенным серпом! Но крестьяне все равно пашут и сеют, разве что в разгар жары отсиживаются по домам, чтобы ее не злить. Да и то находятся молодчики! — Значит, по-твоему, если соблюдать правила, то ничего плохого с тобой не случится? — Когда-то я однозначно так думала, — призналась девушка. — Потом все оказалось несколько сложнее, но надо же во что-то верить! — Давай верить друг в друга, Илва, — сказал Йонас и вдруг улыбнулся. — Никого более подходящего в этом зале я все равно не вижу! Кроме того, у тебя какие-то особенные глаза. |