Книга Нареченная ведьма, страница 10 – Людмила Семенова

— Согласна! Теперь ты можешь ненадолго оставить меня одну и дать переварить все это?

— Почему бы и нет? — спокойно отозвался Гуннар. — Я все-таки не демон и не зверь, если речь идет не о трактирных отбросах.

Ничего не ответив, Илва поднялась из-за стола. Она поела совсем немного, но усилившееся чувство тревоги стерло аппетит и скрутилось внутри, как твердый колючий ком. Запах дорогого мыла стал казаться затхлым и кислым, а одежда неприятно холодила кожу. Однако жаловаться было некому, и девушка решила идти до конца.

Напоследок Гуннар предложил ей выйти на палубу, откуда уже можно было рассмотреть приближающийся порт Юмалатар-Саари и вычурные здания столицы — Йосса-Торнеа, города, который прежде казался Илве далеким, волшебным и пугающим краем.

Илва крепко вцепилась в ограждение и подставила ветру лицо. Он отчаянно трепал ей волосы, но его прикосновения не казались холодными и злыми — сейчас, после тяжелой атмосферы в комнате и обеденном зале, они даже вселяли бодрость и задор. Она вглядывалась в дома из розовато-бурого камня, крыши и купола, которые будто были вырублены из камней-самоцветов. В порту поджидали корабли, больше и красивее всех, что Илве доводилось видеть с берегов Маа-Лумен, а над волнами кружились белоснежные чайки. Когда их жалобные крики доносились до Илвы, ей казалось, что она слышит плач и зов собственного ребенка.

Белые ночи в Северном Городе и его окрестностях давно закончились, и дневная синева поблекла, прониклась межсезонной грустью. Терхо стоял на берегу из гранита, сложенном человеческими руками, и за его спиной загорались газовые фонари, словно множество лун. Но он видел перед собой черные небеса и пламя костра, слышал трели ночных птиц и ощущал запахи целебных и ядовитых трав. По воле бушующей внутри молодой энергии, а также из-за кровавого следа, оставленного в родном краю, его потянуло сюда — к очарованию и опасностям большого города. Но всякий раз, когда близилась ночь, Терхо сознавал: деревня просто так его не отпустит, как и призраки прошлого.

— Все мечтаешь, белоголовый? — спросил Андрей, мужик лет пятидесяти, с круглым добродушным лицом и кудрявой бородой. Вместе с ним Терхо работал на городской конюшне и жил по соседству в дворовом флигеле.

Терхо кивнул, и Андрей, по-отечески коснувшись его плеча, предложил:

— Давай-ка в чайную, охота горячих бубликов с голодухи! Да и холодает уже, скоро не до мечтаний будет, когда морозы ударят.

— До морозов пока далеко, — возразил Терхо. — Прежде еще осень надо встретить, а холодов я не так уж боюсь: они с детства были мне по душе.

— Ну, тебе же лучше, парень, но душа душой, а об одеже на зиму тоже позаботиться надо. Кафтан-то у тебя вон какой изношенный! Ты послушай все-таки старого Андрея, не отмахивайся!

— Не рано ли ты себя стариком-то называешь? Но все равно спасибо, — улыбнулся юноша, про себя подумав, что его душа куда более изношена, нежели кафтан.

Старший товарищ протянул ему цигарку, закурил сам и они отправились в чайный дом, где многие извозчики и конюхи могли поесть, отдохнуть, а заодно и напоить лошадей. Когда денег было мало, рабочие перебивались пустым кипятком, но в более удачные дни баловали себя крепким чаем, хлебом с маслом или бубликом. Перекусив и разомлев от горячего питья, словоохотливый конюх сказал: