Книга Деревенский целитель, страница 36 – Людмила Семенова

Но Эйнару пока не доводилось напрямую с ними общаться: ведь прежде он отбирал у мертвого мира добычу, а не делился с ним. Он предвидел, что этот шаг отрежет пути к отступлению, к тихой жизни деревенского лекаря, уважению соседей и любви обычных мирских женщин. Но парню казалось, что всем этим он пресытился до встречи с Майре, а теперь нашел иную жизнь — и именно там его будущее.

Неопытного колдуна беспокоило лишь то, что этих созданий не умилостивишь молоком или медом, им для питания нужна кровь или душа. Отнимать чужие души он пока не умел, отдавать свою тем более не желал. А вот кровь… Вскоре Эйнар придумал, как заманить врагов в ловушку и одновременно умилостивить нечисть. Оставалось лишь преодолеть естественный страх и неприязнь к убийству.

Для осуществления плана ему пришлось коротать несколько вечеров в баре у Арво, и Эйнар уже экономил на еде, чтобы заказать дежурную кружку пива. Он даже начинал тревожиться, что истратит все деньги, так и не дождавшись Тойво.

Но наконец удача улыбнулась целителю. Правда, явился не конюх, а его брат, тот самый Томми, слывший в Хильте юродивым. Это был парень лет двадцати, рослый, широкоплечий, но неуклюжий, с впалой грудью и рыхлым животом. У него было круглое ребячье лицо, обрамленное жидкими светлыми вихрами, блекло-голубые глаза и маленький безвольный рот, не выражающие никаких мыслей или эмоций. От местных сплетников Эйнар узнал, что особой любви между братьями нет, Томми для конюха скорее обуза и потеха, но для задуманного им хватало и одного лишь кровного родства.

Искоса наблюдая за Томми, Эйнар допустил, что парень ввиду слабоумия мог не понимать, какую мерзость творил с Майре. Что с него взять, если многие здоровые мужики свято уверены, что согласия женщины не требуется? К тому же, рядом был подначивающий братец… Но углубляясь в эти мысли, он только сильнее возненавидел дурачка, посмевшего тронуть его женщину. Нет, нет, приговор Томми был подписан в тот момент, когда Эйнар полюбил Майре, и не признавал смягчающих обстоятельств.

Впрочем, компания в баре тоже не отличалась мягкосердечием. Над Томми откровенно издевались, подливая все больше пива и водки, заставляя повторять скабрезные стишки и показывать неприличные жесты. Он разгорячился от выпивки, пустые глаза заблестели, щеки разрумянились. Но в конце концов гулякам это надоело, и они велели дурачку убираться вон. Тот уже с трудом стоял на ногах, и один из мужиков от души пнул его в бок, так что Томми свалился у порога под взрыв хохота, прямо в лужу пролитого им пива.

Эйнар понял, что настал его час, и решительно поднялся со скамьи, отодвинув пустую кружку.

— Эй, вы что творите? — крикнул он. — Ведете себя хуже зверей! Те если и терзают слабых, то от голода, а вы от чего? От скуки и пьяного угара? А я-то думал, что здесь сердечные люди живут!

— Да вы не горячитесь так, господин Эйнар! — отозвался трактирщик. — Ничего страшного ему не сделали, зубы-кости целы, денек помучается от похмелья — и все… Или вы думаете, он такие тонкие чувства понимает?

Гости Арво вновь загоготали, и Эйнара невольно передернуло. Он подошел к хнычущему на полу Томми и помог ему подняться, а трактирщика смерил презрительным взглядом.

— Ну, вы-то о тонких чувствах знаете не больше этого несчастного, — заметил целитель, — но у него хоть какое-то оправдание есть! Давайте честно: вы просто срываете на Томми злость из-за выходок его брата, которому покровительствует господин Петтери? Поэтому Тойво никто из вас не посмеет тронуть!