Книга Девушка для услуг, страница 66 – Сидони Боннек

В центре моего внимания – Митчел: он любовник моей хозяйки и тот, кого я предпочла бы иметь своим хозяином; отец ребенка-невидимки, единственный нормальный и симпатичный из всех соседей. Хочу узнать о нем побольше. Сегодня утром я наблюдаю из окна за его отъездом и собираюсь зайти к нему домой. Хочу посмотреть обстановку, увидеть комнату его сына, его мебель, посуду. Действительно ли он член клуба домов-близнецов? Воспользуюсь его отсутствием, чтобы работающая у него девушка открыла мне дверь, и познакомлюсь с ней. Вид у нее застенчивый, но я уверена, что она милая и похожа на своих хозяев. Может, она сообщит что-нибудь о семье Моники и Джеймса и о бесследно пропавшей Ирине. У меня ощущение, что я близка к разгадке.

Звоню в дверь Холли и Митчела. Кристина не отзывается, я звоню снова. Тишина. Я знаю: она дома. Может, боится открывать, когда остается одна? Я громко говорю, чтобы ее успокоить:

— Кристина, это очень важно, мне нужен твой совет.

Дверь приоткрывается. Она смотрит куда-то в сторону. Я не хочу ее торопить, но мне позарез нужно, чтобы она меня впустила. Объясняю ей, что хочу знать, как мне вести себя с хозяевами, я не всегда понимаю их требования.

— Ты можешь мне помочь?

Я подстраиваюсь под нее: не показываю своей ярости и отчаяния, а имитирую ее поведение – спокойствие и застенчивость. Вижу, что она колеблется.

— Можно, я войду на минутку? Я так устала, so tired.

Кристина открывает дверь пошире, и я осторожно, стараясь не спугнуть, иду следом за ней. Мы входим в кухню; она не предлагает мне сесть и встает у стола, сложив руки на своей широкой черной кофте. Она хорошенькая: каштановые волосы до плеч, не худышка, но «все при ней», как выразилась бы моя мать, – словом, строгая версия Холли. Ей идет черное. Лицо напоминает миниатюру: носик, глаза, рот – все маленькое, точеное и аккуратное. Странно и очаровательно.

— Как хорошо, что я могу поговорить с тобой. У меня нет никаких вестей от родных, и мне одиноко.

Она слушает меня и молчит.

Мне становится неловко, и тогда я шепчу, указывая пальцем наверх:

— Малыш спит, да? Нельзя шуметь?

Она не отвечает, как будто это должно быть очевидно. Я помню, что у меня есть лишь несколько минут, и хочу разузнать о ней как можно больше.

— Откуда ты приехала?

— Из Словакии.

— Как ты сюда попала?

Она пожимает плечами. Я продолжаю:

— У тебя тоже потребовали кучу бумаг: рекомендацию, фотографию, анализ крови?

Она мнется.

— Ты уже выходила из резиденции?

Она отвечает не сразу:

— Холли запретила мне выходить одной. Слишком опасно.

Я ошеломлена. Она смирилась! Покорно приняла свою судьбу.

Задаю ей еще один вопрос:

— Я приехала, чтобы освоить английский, мне это нужно для учебы. А ты?

— Мои хозяева пообещали помочь мне получить английское подданство!

Ее глаза на несколько секунд загораются, затем снова потухают.

— Когда ты приехала?

Она на пальцах показывает мне, что шесть месяцев назад. Я чувствую, что ей не нравится этот разговор. Она хочет его закончить и направляется к двери. Ей явно не терпится меня выпроводить, но мне словно что-то стукнуло в голову, и я говорю:

— Покажи свою комнату! Мне так хочется на нее посмотреть!

По ее взгляду я понимаю, что она принимает меня за чокнутую. Что ж, значит, теперь у меня в резиденции будет репутация дурочки. Она говорит: