Книга Очень плохие вдовы, страница 24 – Сью Хинсенбергс

Нэнси ответила:

— А что, по-другому мы можем себе позволить выйти на пенсию?

Пэм смотрела, как по ее бокалу стекают холодные капли конденсата. Она не могла не признать: жизнь без мужа выглядела привлекательной альтернативой. Но она не могла так поступить с Хэнком.

Или все же могла?

На следующее утро в девять утра Пэм сидела в своем минивэне, подставив левую подмышку под решетку кондиционера, пока Нэнси помогала Марлен разложить сумки в багажнике, а потом запрыгнула на заднее сиденье рядом с Шализой. Марлен тоже собралась было садиться, но внезапно застыла у открытой двери. Пэм посмотрела на нее:

— Что случилось? Забыла что-то?

Марлен не двигалась.

— Что там? – не унималась Пэм.

— Когда я тут последний раз сидела рядом с тобой, я как раз узнала, что Дэйв умер. – Марлен вся как-то скривилась.

Вот же зараза! Пэм проследила за взглядом Марлен. Она все время смотрела перед собой, запирая дверь, и не оглядывалась на едва заметное пятно, оставшееся на асфальте там, где пролилась кровь Дэйва. Но не ожидала, что у Марлен сорвет крышу при виде минивэна. Пэм быстро освободилась от ремня безопасности, выскользнула с водительского сиденья и, оббежав вокруг, обняла подругу, не позволяя ей смотреть в сторону гаража. Нэнси и Шализа тоже вышли из машины, и вот они вчетвером стояли, прижимаясь друг к другу, под жарким солнцем.

— Простите, – всхлипывала Марлен.

Шализа погладила ее по спине:

— Все нормально, Марлен. Иногда горе накрывает тебя волной, как цунами. Да и уезжать из дома всегда тяжело. Так что погрустить сейчас – это нормально.

— Шализа права. Все нормально, – сказала Нэнси, а затем сверилась с часами и прошептала Пэм: – Мы опаздываем.

— Ты серьезно? Когда это ты беспокоилась об опозданиях? – прошептала в ответ Пэм, грозно сверкнув глазами.

— Вообще-то нелегко было в последнюю минуту организовать, чтобы приняли всех четверых. Пришлось надавить на жалость и рассказать про нашу вдовушку, – холодно ответила Нэнси, кивая в сторону Марлен.

Накануне вечером, прощаясь с Марлен во дворе у Пэм, Шализа взглянула на ноги подруги – та была в открытых босоножках – и просто завизжала:

— Как можно ехать в Бока-Ратон с такими ногами! На тебя там никто и смотреть не станет.

Шализа была права. Нельзя вступать в новую жизнь с наросшей кутикулой и трещинами на пятках, так что они решили втиснуть поход в салон по дороге в аэропорт. Это было вопросом жизни и смерти.

Марлен, поддавшись уговорам, все же села в минивэн, но на заднее сиденье – подальше от окна и «того» места. И вот Пэм уже везла подруг к торговому центру, наслаждаясь видами бухты. Она лишь улыбнулась, когда Шализа потянулась и добавила громкость, да так, что басы, казалось, били прямо в зад. Как в былые времена, пусть и чуть слабее.

Салон был простенький, но удобный. Раньше они были там постоянными клиентками – в жизни до, когда могли позволить себе перепоручить другим людям уходовые процедуры.

— Можем заехать ко мне домой? Я забыла купон, – сказала Нэнси.

— Еще две минуты назад ты боялась опоздать… Ты вообще за временем следишь? Марлен еще надо на рейс успеть, – огрызнулась Пэм.

— Да отсюда всего три минуты. А там скидка на десять процентов.

— И сколько это, три «бака»? Уж три-то «бака» мы можем себе позволить.