Книга Очень плохие вдовы, страница 26 – Сью Хинсенбергс

— Ну, вот я купила кондоминиум с четырьмя спальнями. Так что, надеюсь, у вас все случится раньше! – Марлен постучала себя по груди, закашлявшись от смеха.

— Я тоже надеюсь, – сказала Шализа.

— Мы все втроем надеемся, – добавила Нэнси.

Избегая смотреть в глаза Нэнси и Шализе, Пэм сосредоточилась на мастерах педикюра. Они как раз завершили свою беседу и разошлись по рабочим местам.

— Что ж, вот и они… Сейчас мы и узнаем, кто проиграл и будет работать с Марлен.

* * *

— Приятного полета, – помахала Пэм из зоны регистрации.

— Найди себе подруг, но помни: мы – лучшие, – сказала Нэнси.

— Ну, уж с этим педикюром у нее хоть какой-то шанс, – пробормотала Шализа, послала воздушный поцелуй и крикнула: – Увидимся!

Они улыбались, пока Марлен махала им в ответ, затем повернулась и покатила свой чемоданчик на предполетный досмотр. Нэнси провожала подругу взглядом, пока та проходила между стойками.

— Говорю вам, на ее месте могли бы быть мы.

Шализа поддакнула:

— А то я не знаю.

Пэм покачала головой.

— Я пас. Ни за что больше не надену капри. Это одежда для старушек. Скажу об этом Марлен, когда снова увидимся.

— О да, она это оценит, – усмехнулась Нэнси.

— Для этого и нужны подруги, – пояснила Пэм. – В двадцать мы оберегаем друг друга от похмелья и случайных парней, а в шестьдесят – подсказываем, когда пора перестать носить старушечьи наряды, когда впадаем в маразм, ну и когда приходит пора дергать волосы на подбородке.

Нэнси развернулась так, чтобы видеть Пэм и Шализу.

— Я имела в виду, что мы тоже могли бы переехать в Бока-Ратон.

— Опять ты за свое… Я поняла, о чем ты.

Пэм развернулась к выходу, мечтая скорее оказаться на свежем воздухе. Однако она остановилась, огляделась, наклонилась к подругам и прошипела:

— Я бы и хотела свалить в Бока-Ратон, но, как уже говорила вам, я не буду убивать своего мужа.

Она пристально посмотрела на обеих подруг, чтобы убедиться, что ее слова поняты и приняты к сведению.

Нэнси немного подумала, потом ткнула Пэм в грудь:

— Вот что, Пэм, давай так: ты сегодня вечером возвращаешься домой и хорошенько приглядываешься к Хэнку. Если завтра сможешь назвать хоть одну вещь, которая приносит тебе хоть каплю радости – хоть одну, – то мы оставляем все как есть. Клянусь, никогда об этом не заговорим больше. Правда, Шализа?

Шализа прищурила один глаз:

— Ну-у, может, не нико…

— Шализа!

— Хорошо-хорошо, мы никогда об этом не заговорим.

Нэнси протянула руку ладонью вниз, Шализа положила свою ладонь поверх. Пэм посмотрела на обеих, тяжело вздохнула и накрыла ладонь Шализы своей.

— Ладно. Договорились.

* * *

Пэм открыла холодильник и поежилась от его прохлады. Элмер неспешно зашел на кухню и уставился на нее.

— Как прошел твой день? – спросила она у Элмера, когда тот улегся на пороге.

Пэм нравилось, что пес равнодушен к еде. Даже если она оставляла недоеденный сэндвич с ветчиной на журнальном столике, он вальяжно подходил, обнюхивал его и направлялся дальше. Во время прогулок прохожие предлагали ему всякие собачьи вкусности, и ей было неловко, когда он аккуратно брал их, мусолил в пасти, а потом выплевывал. Так что Пэм достала ему кусочек вяленой говядины, которую Элмер любил. Он с осторожной нежностью взял мясо у нее с руки и принялся аккуратно жевать. Пэм вернулась к изучению содержимого полок холодильника.