Книга Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок, страница 42 – Мелвилл Дэвиссон Пост

— Смоллвуд, – после паузы сказал дядя Эбнер, – откуда ты знаешь, что твой дом ограбили перед тем, как поджечь? Может быть, казна графства сгорела вместе с домом?

— Я скажу, откуда я это знаю, Эбнер. Все деньги лежали в моих седельных сумках из оленьей кожи, а сумки я спрятал под подушкой. Когда я проснулся ночью, в доме было темно и полно дыма. Я вскочил, схватил одежду, лежавшую на стуле у кровати, и побежал вниз; но сначала я пошарил под подушкой в поисках седельных сумок – их там не было.

— Но, Смоллвуд, как ты можешь быть уверен, что деньги вытащили из твоих сумок, если сумок ты не нашел?

— Вообще-то нашел, – ответил шериф. – Я вернулся в дом, схватил их и вынес наружу, но они были пусты.

— Это был смелый поступок, Смоллвуд, – сказал дядя Эбнер, – вернуться в горящий дом, полный дыма и тьмы. На это у тебя были всего мгновения.

— Что правда, то правда, Эбнер. У меня были всего мгновения, а потом дом превратился в дымящиеся руины. Но деньги оставались на моем попечении, Эбнер, а что значит жизнь человека в сравнении с его долгом!

Я увидел, как дядя Эбнер выпрямился в седле, и услышал, как его ноги заскрежетали по железу стремян.

— А теперь, Смоллвуд, – сказал он, и в его голосе прозвучала угроза, – не поведаешь ли ты, как тебе удалось войти в дом, где было темно и полно дыма, и так быстро – в одно мгновение – найти пустые седельные сумки, если только ты не знал точно, где они лежат?

Я видел, что вопрос Эбнера пронзил этого человека насквозь, как муху – иглой. И, подобно мухе, шериф затрепетал.

— Смоллвуд, – продолжал дядя Эбнер, – ты вор, лицемер и лжец! И, как все лжецы, ты выдал себя! Ты не только украл эти деньги, но и пытался сделать своего отца соучастником кражи, спрятав деньги в доме умершего. И сам покойный отец восстал против тебя! Когда ты пришел сюда прошлой ночью, чтобы забрать деньги, ты обнаружил, что плита на могиле осела и застряла в известняковой ограде. Поднять плиту ты не смог, поэтому вернулся за ломом… Но кто знает, ворюга, какое влияние, даже будучи мертвым, справедливый человек оказывает на божественное провидение! Я пришел вовремя, чтобы помочь твоему отцу удержать свой последний дом – и выступить против его сына с оружием в руках!

Я увидел, как шериф съежился и пригнулся, дрожа, как будто не мог сдвинуться с места. Потом силы вернулись к нему, он перепрыгнул через ограду и побежал. В страхе он слетел с холма, перешел через ручей и скрылся в лесу; мгновение спустя он уже мчался галопом на своем усталом коне.

Дядя Эбнер посмотрел с вершины холма на скачущего вора, но не погнался за ним.

— Ради его отца отпустим его, – сказал он. – Мы многим обязаны покойному.

Мой дядя спешился, просунул лом под могильную плиту и приподнял ее. Под плитой лежали седельные сумки шерифа из оленьей кожи с украденными деньгами!

Мы увидели странную сцену: перед перекрестком у буковой рощи сидел на лошади человек, держа винтовку поперек седла. Он молчал, пока мы с ним не поравнялись, а тогда его слова прозвучали зловеще.

— Езжайте дальше! – сказал он.

Но мой дядя Эбнер не поехал дальше. Он остановил своего большого гнедого коня и спокойно посмотрел на мужчину.

— Ты говоришь так, будто в твоих руках власть.

Мужчина выругался.