Книга Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок, страница 24 – Мелвилл Дэвиссон Пост

— Что ж, – от души рассмеялся отец, – если меня и ограбят, то не сегодня. У меня есть письмо Блэкфорда за его подписью, которое служит гарантией нашей сделки.

И он достал из кармана конверт и протянул брату.

Мой дядя прочитал письмо от начала и до конца. Его большие пальцы крепче сжали листок, он внимательно перечитал еще раз, и еще, и еще, прищурив глаза и выпятив челюсть. Наконец, посмотрел моему отцу в лицо и заявил:

— Это писал не Блэкфорд!

— Что значит «писал не Блэкфорд»? – воскликнул отец. – Ты что, старина? Я знаю почерк глухонемого, как свой собственный. Знаю каждую строчку и изгиб его букв, каждую закорючку его подписи.

Но дядя упрямо покачал головой.

Отец начал злиться.

— Чепуха! Я могу назвать сотню человек, которые поклянутся, что Блэкфорду принадлежит каждый росчерк пера в письме, даже если он будет отрицать это, беря в свидетели Моисея и пророков.

Эбнер пристально посмотрел на брата.

— Твоя правда, Руфус, письмо написано идеально. Нет ни одной буквы, ни одной линии, ни одного росчерка пера, которые отличались бы от почерка Блэкфорда, и каждый пастух в горах поклянется на Библии, что бумагу написал именно глухонемой. Сам Блэкфорд не сможет отличить почерк от своего собственного, да и никто из ныне живущих не сможет; и все же он этого не писал.

— Что ж, – сказал отец, – вон и Блэкфорд, давай спросим его.

Но они так его и не спросили.

Я увидел, как высокий человек с важным видом поднялся и пошел через толпу перед фургоном. И тут случилась нечто неожиданное. Стул, на котором стоял метатель ножей, сломался, старик потерял равновесие, и длинный нож в его руке, устремившись вниз, пронзил тело глухонемого, как кусок сыра. Когда Блэкфорда подняли, тот был мертв: клинок воткнулся ему между лопаток, войдя в окровавленное пальто по самую рукоять.

Люди отнесли тело в сельскохозяйственный павильон, где хранились призы – яблоки и тыквы, нашли сквайра Рэндольфа возле загонов для скота и доставили старика на его суд.

Рэндольф вошел, как всегда отпуская громогласные замечания, и уселся с таким видом, словно был судьей всего мира. Он выслушал показания свидетелей; каждый из них уверял, что трагедия произошла по чистой случайности. Но от такой случайности бросало в дрожь. Все произошло быстро, непредвиденно и смертоносно, как божье возмездие в Книге Царств. Один из нас, ничего не подозревая, шел среди своих товарищей – и вдруг был сражен наповал. Ужасало то, что именно Блэкфорду пришлось умереть, словно по велению свыше. Это заставило всех понизить голос до шепота – мы чувствовали, насколько беззащитен человек и как мало от него зависит.

Надо сказать, что случившееся соответствовало нашим строгим библейским воззрениям. Священники поминали Блэкфорда со всех кафедр, приводя его в качестве дурного примера и предостережения другим. Глухонемой вел распутную жизнь. Перегонщик скота, он много знал о мерзостях, упоминавшихся в псалмах, и был парией не только из-за своего физического недостатка. Блэкфорд не имел ни жены, ни детей, ни каких-либо родственников. Все добропорядочные женщины в горах предрекали ему злую участь. Проповедники говорили, что ему суждено умереть не своей смертью и отправиться в ад; и в то осеннее утро, когда мир был подобен Эдему, глухонемой и вправду умер не своей смертью.