Книга Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок, страница 22 – Мелвилл Дэвиссон Пост

— Что ж, иди к шерифу и не забудь изложить ему свои маленькие изящные умозаключения. Расскажи, как, осмотрев лошадиную тропу и место, где был зарезан теленок, ты пришел к выводу, что Алкира убили, а чтобы объяснить исчезновение трупа и лошадь, назначил мне в сообщники людей, которые гнили в могилах еще до моего рождения. И посмотрим, что шериф тебе ответит!

Дядя Эбнер не обратил внимания на эти легкомысленные речи. Он достал из кармана свои большие серебряные часы, нажал на крышку и взглянул на циферблат. Затем заговорил все тем же глубоким, ровным голосом:

— Дикс, уже почти полночь. Через час ты должен быть в пути, а мне надо сказать тебе еще кое-что. Слушай! Я знал, что убийство произошло накануне, потому что в ту ночь, когда я встретил Алкира, шел дождь, а землю муравейника потревожили уже после дождя. Больше того, земля замерзла, значит, с тех пор, как ею засыпали кровь, прошла ночь. И я понял, что на лошади ехал Алкир, потому что рядом с тропинкой, рядом с обрубленными ветками, лежал мой нож, выпавший из его руки. Все это я выяснил минут за пятнадцать; на остальное ушло чуть больше времени. Я ехал по отпечаткам лошадиных копыт, пока они не исчезли в небольшой долине внизу. Пока лошадь бежала, за ней легко было проследить, потому что она взрывала копытами дерн, но когда она остановилась, я потерял след. По долине протекала небольшая речушка, и я, начав от леса, медленно поехал по течению вверх, чтобы поискать место, где лошадь перешла через реку. Наконец я нашел конский след… А рядом – след человека, означавший, что ты поймал лошадь и увел ее. Но куда? Наверху, за старым фруктовым садом, когда-то стоял дом, которым не занимались уже лет сто. Дом сгнил, а сад превратился в пастбище. Я объехал склон холма и, наконец, оказался в этом фруктовом саду. В нескольких шагах от того места, где раньше стоял дом, лежал большой плоский замшелый камень. Присмотревшись, я заметил, что мох по краям камня сорван, а потом заметил и то, что дерн вокруг камня потревожен. Я наклонился и поднял немного нового дерна. Земля под ним была пропитана… красным. Дикс, с твоей стороны было умно засыпать окровавленную землю – это заняло совсем немного времени и надежно скрыло место, где ты убил лошадь. Но с твоей стороны было глупо забыть, что мох по краям большого плоского камня восстановить невозможно.

— Эбнер! – закричал Дикс. – Хватит!

Я увидел, что по его лицу градом катится пот. Дикс трясся, словно замешивал тесто для хлеба, и дрожал от ужасного холода.

Дядя Эбнер на мгновение замолчал, потом зашел с другой стороны.

— Дважды ангел господень представал передо мной, а я его не узнавал. Но в третий раз я все понял. Не вой ветра и не голос многоводья оповещает нас о присутствии ангела. Тот израильтянин получил только одно знамение, когда его ослица отказалась идти дальше.^[7] Я же получал такое знамение дважды, и когда сегодня вечером Маркс порвал стремя перед моим домом, окликнул меня и попросил нож, чтобы починить стремя, я все понял и пришел!

Полено, которое бросил в очаг дядя Эбнер, догорело дотла, и огонь осел в груде тлеющих углей; комната наполнилась прежним тусклым красным светом. Дикс поднялся на ноги и стоял, корчась, перед камином, протягивая к нему руки, чувствуя, как холод пробирает его до костей. Я почуял запах горелого.