Книга Бывший. Мы будем счастливы без тебя, страница 72 – Даша Черничная

— Пусть накатает, — отвечает прохладно. — Но для начала пусть докажет, что это был я.

— Но видео…

— Считай, видео уже изъято, кадры с того момента, как появился я, не сохранились, а вот кадры нападения на тебя по удачному стечению обстоятельств оказались в порядке.

Тимур спускает меня с рук перед дверью, и я качаю головой.

Мы заходим в квартиру, где я окончательно прихожу в себя.

— Спасибо тебе. За все. Теперь я буду отдыхать.

— Отдыхай.

Кивает, разувается и проходит в квартиру.

— Ты куда, Тимур? Можешь идти домой.

Он оборачивается:

— Могу, но не пойду. Не переживай, я лягу на диване.

Смотрю на него в шоке. Хочется напомнить, что я не приглашала его остаться с ночевкой.

— Иди, Катя. Сегодня я останусь тут.

Отворачивается от меня, но я успеваю увидеть улыбку, которая трогает его губы.

Закрываюсь в ванной, принимаю душ, переодеваюсь и направляюсь в спальню.

Тимур уже улегся на диване.

Когда я прохожу мимо него, он перехватывает меня за руку.

— Садись, я намажу, — демонстрирует мне крем от ушибов, который, видимо, нашел в моей аптечке.

— Я сама, — забираю тюбик и зажимаю его в руке.

— Катя.

Я оборачиваюсь.

— Ты не должна его бояться. Филипп больше не тронет тебя.

Сглатываю.

— Спасибо, — шепчу онемевшими губами и ухожу к себе, плотно прикрыв дверь.

Катя

Утром я просыпаюсь от запаха еды, который разносится по всей квартире.

На секунду, полусонная, теряюсь, но потом воспоминания прошлой ночи накрывают меня, а заодно напоминает о себе и пульсирующая боль в руке.

Переодеваюсь в домашнюю одежду, выхожу на кухню и застаю картину: Тимур стоит у плиты с лопаткой в руке и колдует над сковородкой, а рядом на высоком стульчике стоит Надюша и что-то щебечет, но, увидев меня, восклицает:

— Мамуля! А дядя Тимур жарит яичницу.

Прохожу к плите и заглядываю в сковородку:

— Выглядит аппетитно. Не знала, что ты умеешь готовить.

Тимур легко усмехается и произносит, хвалясь:

— Яичница — единственное блюдо, которое я делаю филигранно.

— Мама, а что такое филигранно? — Надя хохочет.

— Это значит, что кто-то так восхищается самим собой, что даже придумал для этого специальное слово.

Надя продолжает смеяться, но спускается со стульчика и убегает к себе, а Тимур берет меня за руку, рассматривает ее.

— Не болит? Двигать пальцами можешь?

— Могу, — демонстрирую ему, как работают пальцы, и тяну руку на себя.

Вокруг запястья красуется красная полоса.

— Давай съездим на рентген? — хмурится.

— Нет. С рукой будет все в порядке, думаю, через пару дней пройдет.

Тимур смотрит на меня скептически.

Вполне мирно завтракаем и разъезжаемся каждый по своим делам. Надю везу в сад, а мы с Тимуром едем каждый на свою работу.

Я разгребаю задачи, накопившиеся за неделю, и справляюсь с ними достаточно быстро. Весь день я занимаюсь делами со странным ощущением на сердце, пока, наконец, не понимаю, что мне надо сделать.

Иду в нужный кабинет, открываю дверь.

— Мама.

— Катя? Что-то случилось? Что у тебя с лицом?

У меня синяк на подбородке, не получилось замазать его тональником.

— Мам, — сглатываю, — я… я с Филом разорвала помолвку.

С сердца будто падает бетонная плита. Становится легче. Сказала. Призналась сама.

Мама поспешно поднимается, подходит ко мне, берет мое лицо в руки.

— Я рада за тебя, Катя. Только скажи мне: у вас что-то случилось? Филипп обидел тебя?