Книга Ты станешь моей, страница 39 – Кейт Морф

Хочу ощущать это утро не через экран, не через пиксели, а живьем. Потому что все, что я делаю сейчас — неправда. Воровство, вторжение. И хуже всего — Аня мне доверяет. После вчерашнего она действительно доверяет.

Я зажмуриваюсь, лбом упираюсь в ладони, пальцы трясутся.

Мне надо встать, поехать к ней, признаться. Или хотя бы незаметно выдернуть провод, отрезать себя от этого.

Но я сижу и смотрю, как она поправляет волосы, как пьет воду из кружки, пританцовывает. И в каждом ее движении спокойствие, которое я сам давно потерял.

Я не знаю, на чьей стороне я сейчас. На ее? На своей? И я все глубже вязну в болоте. И если не остановлюсь, утону окончательно.

Работа — единственное, что держит в реальности.

Звон пневмопистолета, запах машинного масла, голос начальника, который орет так, будто мы с парнями не подвеску меняем, а оперируем чью-то мать.

Я не жалуюсь, наоборот. Здесь все понятно: пришел, сделал, получил. Ни чувств, ни камер, ни чужих голосов в голове. Только руки, металл и усталость. Такая, которая выжигает остатки сна из глаз.

После смены еду к Пирату. Обещал заехать, помочь с деталями для одной его безумной конструкции. Он снова хочет напечатать на 3D-принтере моторчик из запчастей от стиралки. Говорю ему, что он псих, он ржет в ответ.

— Лер, принеси Артему колу, — кидает он через плечо.

Из-за угла выходит его сестра. Сегодня она не в своей обычной униформе «худи плюс джинсы», а в серой майке на одно плечо и короткой джинсовой юбке. Она смотрит на меня и смущается, когда мой взгляд на пару секунд задерживается на ее коленках.

— Привет, Артём, — говорит она и ставит передо мной стакан. — А ты че такой мрачный?

— Работа, — коротко отвечаю.

— Устал, значит? Приходи в субботу в бар «Малина», — она не дает мне опомниться. — У меня будет день рождения.

— Лер, ты же знаешь, я не по этим делам.

— А по каким? — она прищуривается.

Я молчу, делаю вид, что пью, чтобы не отвечать.

— Слушай, — она вдруг садится рядом, — просто приходи, потусишь, выпьешь, потанцуешь, может. У тебя вид такой, как будто тебя месяц держали в подвале. Ты же человек, а не тень.

Пират фыркает:

— Не, он точно тень. Только заходит, и вайфай глохнет.

Лера смеется, а потом снова серьезно смотрит на меня.

— Придешь, Артём?

Она берет мою руку в свои ладони, но я сразу же убираю ее и встаю.

— Пират, ты будешь?

— Естественно, это же день рождения моей родной сестры.

Я не знаю, зачем соглашаюсь. Может, потому что она говорит спокойно, без нажима и, кажется, уже не так сильно запала на меня. Может, потому что я сам устал от одиночества, которое прикидывается безопасностью.

— Ладно, — говорю тихо. — Только без шариков и тостов, окей?

— Обижаешь, — Лера улыбается. — Никогда не любила шарики, а пожелание ты мне скажешь, когда мы будем наедине.

Я криво улыбаюсь. Нет, все-таки у нее еще есть этот дурной гон по поводу ее любви ко мне.

Аня

— Пожалуйста, скажи «да», — Ника смотрит на меня с таким видом, будто у нее операция на сердце через час, а я — единственный хирург в радиусе ста километров.

Я сижу на полу у ее кровати, перебираю шпаргалки по философии, волосы собраны в небрежный пучок, мозг кипит.

— Ника, ну какой бар? У нас экзамен через два дня, у меня дома уже и так натянуто все, как струна. Папа взбесится, если узнает. Ему и медведь — катастрофа вселенского масштаба!