Книга Ты станешь моей, страница 37 – Кейт Морф

Ни одного сообщения от него с утра.

Пальцы дрожат, я пишу:

«Ты спрашивал, можно ли тебя увидеть. Сейчас — можно. Мне нужно просто быть рядом. Пожалуйста».

Жму «отправить» и прижимаю мобильный к груди.

Почему мне захотелось написать именно Артему? Почему не Нике? Я могла бы поехать сейчас к ней, поплакать, подруга бы меня выслушала и утешила. Но я зачем-то написала ему.

И, кажется, я знаю ответ: потому что он молчит, когда все остальные кричат.

Ответ от Артема приходит быстро, будто он ждал от меня смс. Он прислал геолокацию и я сразу понимаю, где это место. Я быстро доеду туда на автобусе.

Артем ждет меня на остановке. Стоит в черной толстовке, руки в карманах. Не облокачивается на стенку, не смотрит в телефон, а внимательно смотрит на тех, кто выходит из автобуса.

Стоит мне опуститься на ступеньку, его взгляд тут же находит меня. Я подхожу медленно и все, мне больше ничего не нужно. Даже становится легче дышать.

— Привет, — тихо говорю я.

— Привет, — спокойно отвечает он.

Я чувствую тепло в его хриплом голосе. Но он себя сдерживает, словно боится дотронуться до меня. Я ощущаю то же самое.

Мы идем молча. Просто рядом, рука к руке. Я слышу, как он дышит. Слушаю ритм его шагов. Он немного хромает на левую. Всегда так ходил?

— Куда ты хочешь? — спрашивает Артем, прерывая нашу тишину.

— Все равно, лишь бы не домой.

Парень кивает, сразу же понимает меня без лишних слов. И я окончательно осознаю, что поступила правильно, что написала ему.

Артем ведет меня куда-то, где, наверное, находился в гордом одиночестве тысячу раз. Уютный тупик за многоэтажкой, где траву никто не топтал. Я сажусь на скамейку, он рядом. Близко, но не вплотную. Он уважает мое пространство, но мне не хочется этого пространства.

Я поворачиваюсь к нему.

— Ты весь в татухах.

Артем смотрит на свои руки, как будто впервые их видит. Я тоже откровенно пялюсь на выпирающие вены, закатанные рукава, узоры, чернила. Он не гордится ими, не бросается рассказывать в честь чего он набил каждую, просто носит их.

Я осторожно тянусь пальцами, провожу подушечками по запястью. Но вдруг я ощущаю, что под чернилами живут шрамы. Еле заметные, но я чувствую их. Мы оба прячем то, что болит.

Он не вздрагивает, только замирает.

— Это больно было? — спрашиваю тихо.

Он смотрит в пустоту, чуть улыбается.

— Все больно. Просто по-разному.

Я провожу по коже еще раз медленно и нежно. Он будто дышать перестает, смотрит на меня серьезно.

— Спасибо, что пришел, — шепчу я.

— Спасибо, что написала, — отвечает он.

Я прислоняюсь к его плечу. Осторожно пробую, можно ли. Он не отстраняется. Мы просто сидим так и дышим.

Вместе.

Прошлое молчит. Будущее — туман. А сейчас рядом с Артемом…. Я бы даже сказала рядом с Темным… тихо.

Парень молчит какое-то время, а потом все-таки спрашивает:

— А что случилось?

Я медленно отрываюсь от его плеча. Не хочу портить момент, но он имеет право знать. И, кажется, я больше не могу держать все в себе.

— Поругалась с папой, — начинаю я и глотаю комок. — Ему не понравился медведь. Сказал, что это вульгарно, что я выставляю себя напоказ. А я ведь даже не знала, как ответить. Не знала, как ему доказать, что я уже не маленькая, что мне уже восемнадцать лет.

Он слушает и не перебивает. Только взглядом держит.