Книга Развод без правил, страница 86 – Вера Главная

— Витя... — я подняла голову, глядя на его неподвижное лицо. — Я люблю тебя. Слышишь? Я люблю тебя, ненормальный ты деспот. Пожалуйста, вернись. Я не смогу жить с твоей кровью на руках. Это пожизненное заключение, Витя. Ты же не хочешь, чтобы я страдала? Ты же, по-своему, заботился обо мне?

Врач уже не кричал. Он работал молча, яростно, делая непрямой массаж сердца. Я видела, как прогибается грудная клетка Виктора под его руками.

Хруст. Возможно, сломаны ребра. Плевать. Ребра срастутся. Лишь бы сердце забилось.

— Качай! — сипел врач, пот градом катился с его лба. — Не останавливайся! Адреналин, еще куб!

Время превратилось в тягучую, липкую субстанцию. Каждая секунда растягивалась в вечность. Я смотрела на линию на экране и гипнотизировала ее. Ну же. Ну же. Дрогни. Сделай хоть что-нибудь!

И она дрогнула.

Сначала слабый, неровный всплеск. Потом еще один. Потом неуверенный, но ритмичный писк. Пик-пик-пик.

— Есть ритм! — выдохнул врач, отваливаясь к стене и вытирая лицо рукавом халата. — Синусовый. Слабый, но есть. Живучий мужик. Другой бы уже давно отъехал с такой дырой в груди.

Я зарыдала в голос, уткнувшись лбом в колени. Меня трясло так, что зубы стучали, выбивая дробь.

Жив. Он жив.

Условно, на волоске, на честном слове и адреналине, но жив. Апелляция принята. Дело отправлено на доследование.

Машина резко затормозила, меня качнуло вперед. Задние двери распахнулись, и в салон ворвался холодный ночной воздух и яркий свет прожекторов приемного покоя.

Крики, суета, новые лица в белых халатах.

— Огнестрельное, проникающее в грудную клетку! Большая кровопотеря! Геморрагический шок третьей степени! Готовьте операционную, срочно! Группа крови первая положительная, заказывайте плазму!

Каталку с Виктором выдернули из машины и покатили к дверям больницы. Я вывалилась следом, едва не упав на асфальт. Ноги были ватными, непослушными, словно чужими. Я побежала за каталкой, спотыкаясь, хватаясь за поручни, за стены, за воздух.

— Витя! — звала я, хотя понимала, что он не слышит.

Он оставался там, в темноте, на грани миров, и я должна была быть рядом, чтобы держать его за руку, чтобы стать его якорем.

Мы влетели в коридор приемного покоя. Яркий люминесцентный свет резал глаза после темноты леса.

Люди шарахались от нас.

Я мельком увидела свое отражение в стеклянной двери и ужаснулась: растрепанная ведьма с безумными глазами. Лицо в грязи и разводах туши, белая блузка превратилась в багровую тряпку, пропитанную кровью Аксенова.

Я выглядела как выходец из ада. Но мне было плевать. Пусть смотрят. Пусть шарахаются.

Перед дверями с надписью «ОПЕРАЦИОННЫЙ БЛОК. ВХОД ВОСПРЕЩЕН» каталку остановили на секунду, чтобы перехватить управление.

— Стойте! — я схватила врача за рукав, оставляя на белой ткани кровавый отпечаток. — Я с ним! Я его жена... Я его адвокат... Я должна быть там!

— Девушка, нельзя! — врач жестко отцепил мои пальцы. Его глаза были полны сочувствия, но в них читалась стальная непреклонность профессионала. — Там стерильная зона. Вы ничем не поможете, только мешать будете. Ждите здесь. Мы сделаем все возможное.

— Но он... — начала я, но двери уже захлопнулись перед моим носом, отрезая меня от Виктора. Красная лампочка над входом зажглась, как приговор: «ИДЕТ ОПЕРАЦИЯ».