Книга Встречное пари, страница 74 – Татьяна Никольская

… Наша компания, праздник. Ленка, захмелев, спит в кресле. Её муж, Лёшка, заботливо укрывает ее пледом, поправляет прядь волос. Простой, бытовой жест. Я смотрю на своего мужа. Он в это время оживлённо спорит о футболе, даже не глядя в мою сторону. Мелькает мысль: «Мой бы не додумался». И я тут же гоню её прочь: «Не всем же проявлять чувства на публику».

… Бой курантов. Все пары дарят друг другу долгий поцелуй. Я стою одна. Дима в этот момент оказывается по другую сторону стола и даже не думает ко мне подходить. Он всегда так делал — садился поболтать с кем-то и там и оставался. За праздничным столом за мной обычно ухаживали чужие мужчины — подавали блюда, наливали вино. А мой муж был где-то там, в гуще «важных» разговоров.

… Постель. Он настаивает на оральных ласках. Я не против — мне нравится доставлять ему удовольствие. Тем более, и меня это заводит. После, запрокинув голову на подушке, я шепчу: «А ты?..» Молчание. Потом виноватый, почти детский голос: «Можно я не буду?». Конечно, можно! Ты же уже всё получил!

… Я беременна Сашей. Внутри меня бьётся его частица, его кровь, его продолжение. Ни разу за все девять месяцев — ни единого нежного жеста к животу. Когда малыш начал пинаться, я в восторге схватила руку Димы и прижала её к выпирающему бугорку на моем животе — то ли пяточки, то ли ручке. Он дёрнулся, как от ожога, и на его лице появилось выражение какой-то брезгливости: «Ужас какой!». В моей голове тут же включилось оправдание: «Мужчины по-другому воспринимают. Реальность — не кино, в котором они так трепетно целуют животы своих беременных женщин».

Я нужна была ему для вывески. Я — витрина его «идеальности» и успеха. Жена-функция. Мать-инкубатор. Любви там не было. Не было даже простого человеческого интереса. Был расчёт. Была выгода. Была победа в пари.

Я не плачу. Нечем. Слёзы сгорели в горле, оставив после себя едкую, химическую горечь. Внутри осталась только пустота, чёрная и бездонная. А на краю этой пустоты уже начинает клубиться холодный, безжалостный гнев. Гнев на него. На себя. На потраченные годы. На ложь, в которую я так свято верила.

Тишина снова окружает меня. Но теперь она другая. Не зыбкая, а тяжёлая и тёмная, как вода перед штормом. В ней зреет решение.

Прошлое убито. Дважды. Сначала фактом измены. Теперь — смыслом. У меня не осталось ничего позади. Ни веры, ни опор, ни иллюзий. Только эта пустота.

Но я не позволю ей поглотить меня. Не в этот раз. У меня есть два живых, настоящих, самых дорогих в мире сокровища — мои дети. Плод того самого пари. Но они — не часть лжи. Они — её антитеза. Они — моя единственная, стопроцентная правда. Моя победа. Значит, я не проигравшая. Я — победительница. И я выживу.

«Я могу. Я справлюсь. У меня получится».

Старая, проверенная мантра, выручавшая пятнадцать лет назад, после первого крушения. Если тогда получилось выбраться из пепла школьного предательства, то получится и теперь. Теперь я сильнее. Теперь у меня есть ради кого выживать.

Я поднимаюсь с пола. Беру пакет с мусором и выношу в бачок во дворе. Возвращаюсь и иду на кухню варить детям макароны на ужин. Следующее действие. Потом следующее. Жизнь, вопреки всему, продолжалась. А значит, и я — тоже.