Книга Встречное пари, страница 61 – Татьяна Никольская

Я произношу эти странные, пугающие слова и сама чувствую, как внутри всё сжимается. Это мой ребёнок. Его мозг. Любая «незначительность» кажется вселенской катастрофой.

Игорь хмурится, его доброе лицо становится серьёзным.

— Это нужно держать на контроле. Мария, если что, если понадобится консультация или помощь с обследованием, вы только скажите. У меня есть знакомые хорошие неврологи. Не стесняйтесь.

Его предложение не звучит как пустая формальность. В его глазах читается реальная готовность помочь. Это больше, чем начальник. Это… друг.

— Спасибо вам огромное, — говорю я, и голос слегка дрожит. — Очень вас благодарю.

— Не за что. Здоровье детей — это святое, — он кладёт на стол папку. — Документы по «Фениксу», просмотрите, когда будет время. И… не перетруждайтесь сегодня. Вы и так герой.

Он уходит, оставляя после себя шлейф спокойствия и поддержки. И контраст с утренней сценой дома бьёт с новой силой. Игорь, практически чужой человек, проявил больше участия, чем отец моего ребёнка.

Весь день я ждала. Хотя и запрещала себе это. Ждала звонка или хотя бы сообщения от Димы. Хоть какого-то: «Ну что там?». Тишина. Абсолютная. Как будто у него в мире не существует ни травмированного сына, ни жены, которая таскала этого сына по врачам. Или я излишне паникую?

Когда я уже почти смирилась с этой гнетущей тишиной, телефон на столе завибрировал. Сообщение в Telegram.

Сердце на мгновение замирает. Но это не Дима.

Горностаев: Приземлились, Алиса передает привет. Как Саша? Врач что сказал?

Я смотрю на эти строки. Простые. Деловые, почти. Но в них — внимание. Он, находясь в другой стране, откуда-то узнал о моей проблеме с сыном и сразу после прилёта нашёл секунду, чтобы спросить. Не из вежливости. Из… беспокойства. Его беспокойства о моём сыне.

Тёплая волна благодарности смешивается с горькой, едкой обидой на мужа.

Я долго смотрю на сообщение. Потом печатаю ответ. Коротко, по делу, как он.

«Сотрясения нет. Вроде всё в порядке. Спасибо за заботу».

Иду к кулеру налить стакан прохладной воды. Возвращаюсь через пять минут — на моём столе царит хаос. Папка с оригинальными, ещё не оцифрованными договорами по «Фениксу» (те самые, что мне вручил Игорь) валяется раскрытой, а поверх неё разлита целая чашка остывшего, липкого капучино. Коричневая лужа медленно расползается по ключевым страницам, смазывая чернила подписей и печатей.

Волна ярости подкатывает к горлу. Это не случайность. Чашка стояла далеко от папки. Кто-то явно задел её «нечаянно». В открытом пространстве никого, кроме Эллочки, которая усердно что-то печатает у своего стола, бросив на меня быстрый, невинный взгляд из-под наращенных ресниц.

— Элеонора, вы не видели, кто это сделал? — спрашиваю я ровным, холодным тоном.

— Ой, Мария Сергеевна, какая жалость! — она прикладывает руку к щеке с преувеличенным сочувствием. — Наверное, уборщица задела, когда протирала пыль. Или сквозняком. У нас тут такие сквозняки с утра!

Её голос сладок, но в глазах — торжествующая искорка. Она пользуется отсутствием Александра. Он бы такое не потерпел, тем более с важными документами.

Я ничего не отвечаю. Молча беру бумажные полотенца и начинаю промокать страницы. Каждая смазанная подпись — это потенциальные часы работы по восстановлению, звонки контрагентам, объяснения. А главное — это удар по моей репутации. «Не может даже документы в порядке держать».