Книга Встречное пари, страница 57 – Татьяна Никольская

— Завтра лечу в Амстердам, — неожиданно говорит он, меняя тему. — Отвезу Алису. Она… просила передать вам что-нибудь. Какое-нибудь дурацкое голландское печенье.

— Передайте ей, что я жду отчёта о том мальчике, — говорю я, и мои губы сами растягиваются в улыбку.

— Обязательно. — Он слезает со стола, и вдруг становится серьёзным. — «Феникс» на вас. Не подведите.

— Постараюсь не развалить империю за время вашего отсутствия.

— В вас я верю, — бросает он на прощание уже из коридора. И эти слова, сказанные просто, без пафоса, греют сильнее, чем все комплименты Игоря.

И только когда его шаги затихают, меня накрывает странное, щемящее чувство. Завтра его не будет. Всего пару дней. Но кабинет напротив будет пуст. Не будет этих внезапных вторжений, этих взглядов, заряженных электричеством, этих словесных дуэлей, от которых кровь бежит быстрее. Будет… тихо. И я с ужасом понимаю, что мне будет не хватать этого шторма. Мне будет не хватать его.

Это осознание обжигает, как кипяток. Я отворачиваюсь к окну, пытаясь заглушить панику. Это просто привычка к адреналину. Ничего более.

А потом я возвращаюсь домой. Ковчег остаётся на работе. Здесь — реальность.

В прихожей меня встречает непривычная тишина. Из гостиной доносится только звук телевизора. Заглядываю туда. Настя спит, свернувшись калачиком на диване. Дима сидит в кресле, уткнувшись в телефон. Сашка что-то мастерит на полу, прислонившись к дивану, и в свете телевизора я замечаю огромную, багровую шишку у него на лбу, рядом с виском.

Сердце падает.

— Саш, что с тобой? — бросаю сумку и присаживаюсь рядом, аккуратно касаясь его лица.

— Да ничего, — бурчит он, отворачиваясь. — В бассейне поскользнулся и грохнулся.

— Грохнулся головой? — голос срывается. Я оборачиваюсь к Диме. — Ты его врачу показывал? В бассейне же кафель! Может быть сотрясение!

Дима медленно отрывает взгляд от экрана. На его лице — привычная, усталая раздражённость.

— Маша, успокойся. Да кто в детстве шишаков не набивает? Все падают, никто не умирает от этого. Что ты всё время панику разводишь? — Он отворачивается обратно к телефону, всем видом показывая, что разговор исчерпан.

Во мне всё закипает. От его спокойного, убийственного равнодушия. От того, что мой ребёнок мог получить травму, а его отец даже не потрудился подумать о последствиях. Это не жестокость. Это глубокая, патологическая лень души. Ему проще отмахнуться, чем проявить заботу, потратить время, поехать к врачу.

Всю ярость я запираю внутри, превращая в холодную, целенаправленную энергию.

— Сашенька, голова не болит? Не тошнит? В глазах не двоится? — тихо, но чётко спрашиваю я сына, осматривая зрачки.

— Нет, мам, нормально, — говорит он, но меня это почему-то не успокаивает.

Я встаю, беру телефон и выхожу на кухню. Набираю номер Игоря. Он берёт трубку после второго гудка.

— Игорь Владимирович, добрый вечер. Прошу прощения за беспокойство в нерабочее время… У меня форс-мажорная семейная ситуация, сын травмировался. Мне нужно завтра утром отвезти его к врачу. Я смогу выйти на пару часов позже или подключиться удалённо? Вы меня очень выручите.

В голосе Игоря — мгновенная, неподдельная тревога.

— Мария, конечно, никаких проблем! Здоровье ребёнка — это самое важное. Не беспокойтесь о работе вовсе. Сообщите, если нужна какая-то помощь.