Книга Встречное пари, страница 53 – Татьяна Никольская

Я вижу игру. Вижу каждый её ход. Профессиональный интерес → личное внимание → «случайное» искушение. Это системная осада. Блестящая. И я благодарна за проект. Выпила его кофе. Но на ужин…

Внутри — буря. Часть меня уже там, в той нише. Вежливо спорит с ним о деталях поглощения, ловит его острый, нелицеприятный юмор, чувствует на себе его карие глаза, в которых теперь читается не только желание обладания, но и какое-то новое, глубокое уважение. Эта часть шепчет: «А что, если? Всего один ужин. Рабочий. Ты это заслужила».

Но есть другая часть. Та, что помнит новогоднюю шкатулку и духи для Елены. Та, что видит перед сном спину мужа, повернутую к стене. Та, что знает — если я сделаю этот шаг, сяду в его машину, позволю себе этот вечер, обратной дороги не будет. Я перейду черту. Не в его постель. В его мир. И мой собственный, выстроенный за десять лет, рассыплется как карточный домик. Потому что после такой высоты нельзя будет снова спуститься вниз.

Я поднимаю на него взгляд. Вижу в его позе уверенность, почти торжество. Он уже считает, что я согласна.

— Благодарю за предложение, Александр Валентинович, — говорю я, и мой голос звучит ровно, вежливо, железно. — Но меня дети ждут. Идеальная семья, помните? Мне нужно домой.

Его лицо не меняется. Но я вижу, как на долю секунды гаснет тот самый азартный огонёк в его глазах. Его сменяет что-то холодное, почти оскорблённое. Он не привык к отказу. Особенно после таких приготовлений.

— Разумеется, — говорит он, и его голос становится сухим, формальным. — Как же я мог забыть. Ваша… идеальная семья. Тогда не смею задерживать.

Он резко отворачивается, собирая бумаги. Я чувствую ледяную волну, исходящую от него. Я отбила атаку. Но почему вместо облегчения чувствую пустоту и досаду? Почему мне кажется, что я только что отказалась не от ужина, а от чего-то гораздо большего?

Я почти выбегаю из офиса. На улице холодно, и я глотаю морозный воздух, пытаясь прийти в себя. В кармане вибрирует телефон. Люся.

— Ну что, героиня? Сломался лифт в небоскрёбе? — слышу её ехидный голос.

— Отказалась, — выдыхаю я, прижимая телефон к уху.

— От чего? От повышения? От командировки на Мальдивы?

— От ужина. В «Белом Кролике».

В трубке — ошеломлённое молчание.

— Ты… ты в своём уме? — наконец выдавливает Люся. — Это же «Белый Кролик»! Это твой циничный, брутальный, чертовски сексуальный босс! И ты… отказалась?

— Он меня соблазняет, Люсь. Системно. Профессионально, через внимание, через… понимание. Это не цветы и духи. Это хуже. Это умно.

— А ты что? — её голос становится серьёзным.

— Отбиваюсь. Но устаю. И… боюсь.

— Чего боишься?

— Что однажды… устану отбиваться. И захочу проиграть.

Люся молчит секунду. Потом говорит тихо, без привычной ехидны:

— Знаешь, после того новогоднего подарка… я бы давно проиграла. Не раздумывая. Ты держишься там уже десять лет, в своей идеальной клетке. У тебя стальные нервы. Но даже сталь устаёт, Машка. И когда она устаёт — она ломается. Резко. Без предупреждения. Подумай, кому ты больше всего обязана этой обороной — себе? Или призраку той Маши, которая когда-то поверила в пари?

Её слова бьют точнее любого аргумента Александра. Она права. Я держу оборону не ради счастья. Ради принципа. Ради того, чтобы не оказаться снова той доверчивой девочкой, которую выиграли в школьном споре.