Книга Встречное пари, страница 104 – Татьяна Никольская

И тогда приходит решение. Яркое, как вспышка. Я поступаю как базарный хам, пытаясь взять штурмом. Она — не крепость, которую можно захватить яростью. Она — глубокое озеро. В нём можно утонуть, если нырнуть с разбегу. Нужно… отступить. Чтобы вода успокоилась и сама показала, что в глубине.

Уехать. Исчезнуть. Дать ей почувствовать пустоту. Она привыкла к моему давлению, к моему постоянному присутствию, к этим играм. Что будет, если игра внезапно остановится? Если охотник, не сказав ни слова, уйдёт из леса?

Мысль сама по себе пытка. Но в ней есть шанс.

Я вызываю к себе в кабинет своего первого зама, отвратительного робота в костюме, и набрасываю ему план действий на неделю. Потом звоню пилоту. Бизнес-джет в Ниццу, затем, возможно, Цюрих. Настоящие дела, которые я давно откладываю. Идеальный предлог.

Остаётся самое сложное. Я вызываю её. Она входит, с блокнотом в руках, готовая к новому заданию.

— Сажусь на самолёт через два часа, — говорю я, не глядя на неё, упаковывая папки в портфель. — Улетаю на неделю. Возможно, на две. Контракты в Европе.

Она не отвечает. Я поднимаю взгляд. На её лице — лёгкое удивление, быстро сменяющееся всепонимающей нейтральностью.

— Ясно. Какие распоряжения?

Распоряжения. Будто я ей начальник роты, убывающий в командировку.

— Всё у Романа, — киваю я в сторону кабинета зама. — Ты — на связи. По критическим вопросам.

— Хорошо. Удачной поездки.

И всё. Ни тени сожаления, любопытства, досады. Ничего. Как будто наш поцелуй галлюцинация. Ярость снова подкатывает к горлу. Хочется швырнуть портфель, встать, прижать её к стене и вытрясти из неё правду. Заставить её признать, что она помнит. Что она чувствует. Что она…

Я сглатываю комок. Сжимаю кулаки в карманах.

— Надеюсь, без меня вы справитесь, — произношу я с плохо скрываемой издёвкой.

— Мы всегда справляемся, — парирует она с лёгкой, леденящей улыбкой. — Коллектив у нас сильный.

Коллектив. Вот я и становлюсь для неё частью коллектива. Прекрасно.

Самолёт отрывается от земли, унося меня прочь от Москвы, от офиса, от неё. Первые сутки я пытаюсь работать. Встречи, ужины, переговоры. Всё гладко, успешно и до тошноты бессмысленно. Каждый вечер я проверяю телефон. Ни одного звонка. Ни одного сообщения. Только сухие отчёты от Романа, в которых её имя мелькает в списках присутствующих на планерках. «Полянская М.С. предоставила отчёт…», «Полянская М.С. проконтролировала…»

На второй день я не выдерживаю. Набираю её номер по мобильному. Звоню. Она берёт трубку на третьем гудке.

— Алло. Мария Полянская.

Будто не видит моего номера.

— Это я, — говорю я, и моё сердце, чёрт возьми, глупо колотится.

— Александр Валентинович. Здравствуйте. Что-то случилось?

В её голосе — профессиональная настороженность. И больше ничего.

— Нет. Просто… проверяю, как идёт работа по Шмидту.

Короткая пауза. Я слышу, как она набирает воздух в лёгкие, чтобы выдать заученный отчёт.

— Всё по графику. Я отправила вам письмо с промежуточными результатами час назад. Вы не получали?

Я не проверяю почту. Я жду её голоса.

— Нет, не получал. Ладно. Продолжайте.

— Хорошо. Ещё вопросы?

Вопрос один: «Ты скучаешь?». Я не задаю его.

— Нет. До связи.

— До связи.

Я бросаю телефон на кровать в номере отеля с видом на лазурное море. Вид идиотский. Слишком яркий, слишком беззаботный. Он не соответствует тому, что творится у меня внутри. Я хожу из угла в угол, как тигр в клетке. Мысли только о ней. Что она делает сейчас? Сидит за своим столом? Смеётся с кем-то из коллег? Встречается с Игорем? Чёрт, с Игорем! Эта мысль становится наваждением. Он там, рядом с ней. Он может…