Книга Пташка Барса, страница 181 – Ая Кучер

— Опять плохое решение? – выдыхает, улыбаясь.

— Охуенное, пташка.

Впечатываю губы в её. Пальцами зарываюсь в волосы. Вжимаю в себя. Целую так, будто хочу прожечь поцелуем насквозь.

Она всхлипывает. Дрожит. Пытается вдохнуть – а я не даю. Целую грубо, жадно, вгрызаюсь, как волк.

Нижнюю губу – кусаю. Верхнюю – втягиваю. Наслаждаюсь всем. Каждой, сука, реакцией.

Пиздец как не хватало. И её тихих всхлипов, и податливых горячих губ.

Пальцы срываются вниз, сжимают её талию. Потом бедро. Провожу рукой по юбке, сжимаю, тискаю, как хочу.

Потому что можно. Потому что она моя. Потому что я взорвусь, если не полапаю её прямо сейчас.

Она хватается за мои плечи, чуть ли не впивается ногтями. Стонет сквозь поцелуй.

Её тело греет меня через одежду. Её запах – шальной, еле уловимый, срывает башню.

Утопаю в этом поцелуе, как ебанутый. Торчок, дорвавшийся до желанной дозы.

— Вы хоть третьим пригласите, – хмыкает Самойлов. – Куколдом я не планировал быть.

— Нахуй иди, – отрываюсь я от сладких губ. – Куколдом и не получится. Я тебе нахуй глаза вырву, если глянешь в эту сторону.

Самойлов хрипло смеётся. Но мне похуй. Пташка рядом. Реально рядом. И это единственное, что держит меня от того, чтобы не перегрызть глотку всем, кто в комнате.

Я хватаю её обратно, будто только на секунду отпускал. Взгляд у неё распахнутый, зрачки широкие, дышит часто.

Что за хуйня со мной? Никогда так не радовался чьему-то присутствию. Никогда не скучал. Никогда не тянуло так, будто без дозы сдохну.

Я же, сука, не про это. Не про чувства, не про скучать. Я ломаю, трахую, пользуюсь.

Смотрю, как мнутся, когда их держат за горло. А сейчас – держу за талию, и это будто ебаная религия.

Снова накрываю её губы. Прикусываю, рыча. Девчонка вздрагивает, но не отталкивает.

Губы разлетаются под давлением, язык врывается внутрь. Она глотает воздух, а я – её. Её дыхание, её вкус, её присутствие.

Мир – пыль. Самойлов, его хмыканье, потолок, стены, камеры. Всё – нахуй. Только она.

Пиздец как хочу её. Хочу трахнуть. Прямо тут, сука. Прижав, не спрашивая. Чтобы всхлипнула, чтобы выгнулась, чтобы дрожала.

Целовать хочу. Даже ебучие нотации слушать – тоже хочу.

Поцелуя мало. Сука. Как выжженному пустыней – каплю воды на губы. Мало, блядь. Не насыщает. Только злит.

Девчонка вся трясётся, дышит часто, грудь ходуном. А я будто зверь на привязи – но цепь лопается.

В паху давит так, что весь контроль нахуй тает. Не просто хочется – надо. Жажда. Дикая.

Как будто кто-то подсадил меня на неё, на эту пташку с задором и глазами, в которых, сука, чертова буря.

Я уже знаю, как она всхлипывает, как выгибается, как цепляется за меня. И это делает хуже.

Потому что теперь мне нужно не просто вкус – а вся. Полностью. До костей. До последнего вздоха.

— Привет, – выдыхает она, когда отпускаю. – Я скучала.

— Правильно делала, – хмыкаю, обжигая взглядом. – За не-скучание наказание полагается.

— Ты не смотри, что у меня лопатки нет. Я и папкой могу стукнуть!

Смелая. Отбитая. И это не бесит, а только сильнее заводит. Мне начинает заходить её ебанутый характер.

Обнимая девчонку, тяну к столу. Скоро вертухаи проснутся и начнуть проверять, почему в слепой зоне.

Дёргаю свободный стул. Устраиваю рядом с моим, усаживая девчонку.

— Не думал, что доживу до такого, – ржёт Самойлов. – Когда девка тебе угрожать будет.