Онлайн книга «Измена: Заполярный Тиран»
|
Надежда, хрупкая, как первый ледок на луже, вспыхнула во мне. Но тут же была заглушена новой волной страха. Я нашла записку, всунутую в наш почтовый ящик, среди рабочей корреспондеции мужа. Неуклюжий почерк на обычном листке из блокнота. «Феврония Игоревна, здравствуйте. Это Платон. Простите за беспокойство, но давно Вас не видно. У Вас все в порядке? Здесь какие-то странные дела происходят, люди нервные… Если что, дайте знать. Может, нужна помощь?» Бедный, наивный Платон. Он даже не представлял, в какое осиное гнездо сунулся. Но его беспокойство было еще одним сигналом — слухи обо мне уже ползут по городу. Родион затягивает петлю. * * * Этой же ночью случилось то, на что я так рассчитывала. В нашем районе внезапно погас свет. Плановое отключение, как невозмутимо сообщила Лидия, проверяя фонарик. Я знала — это не плановое. Это Тихон. Мой шанс. Пока Лидия проверяла генератор в подвале, а Родион, к счастью, был на очередном «важном совещании» (наверняка трахал любовницу), я бросилась к своему тайнику за книжной полкой. Дрожащими пальцами достала старый кнопочный мобильник. Сеть едва теплилась одной полоской, но этого хватило. На экране высветилось одно новое сообщение. Номер не определился. Текст был коротким, всего несколько слов: «Полярная Звезда видна сегодня. Окно узкое. Южный ветер.» Я сразу поняла. «Полярная Звезда» — это кодовое название старой, заброшенной геологической базы на южном маршруте, самом опасном, но и самом незаметном. «Окно узкое» — времени мало, метель усиливается, но скоро может стихнуть, действовать нужно прямо сейчас, под ее прикрытием. «Южный ветер» — ориентир, направление, по которому нужно идти, чтобы не сбиться в пурге, и, возможно, намек на то, что он постарается замести мои следы с северной стороны. Сигнал был ясен. Этой ночью. Сейчас. Заперевшись в своей комнате, я достала рюкзак, собранный и перепроверенный десятки раз за последние дни. Карты, компас, нож, спички в герметичной упаковке, аптечка, сублимированная еда, термос с горячим чаем, который я успела приготовить до отключения света. Теплое белье, запасные носки, спальник, рассчитанный на лютый мороз. И мой Nikon. Он лежал сверху, холодный, тяжелый, знакомый. Мой единственный верный спутник, которого я успела вызволить из кабинета Родиона заблаговременно. Я быстро оделась — несколько слоев термобелья, флисовая кофта, непромокаемые штаны, легкая, но теплая парка. Натянула шапку, перчатки. Подошла к окну. За стеклом бушевала настоящая стена снега, ветер выл загробным голосом. Идеально. Я посмотрела на свое отражение в темном стекле. Бледное лицо, огромные, темные от расширенных зрачков глаза. В них плескался страх — липкий, животный. Но под ним горела холодная, яростная решимость. Я больше не жертва. Я борец. Тихо, почти беззвучно, я открыла тяжелую раму. Ледяной вихрь ворвался в комнату, бросая в лицо колкую снежную крошку, загасив единственную свечу, горевшую на столе. Я закрепила за чугунную батарею веревку — прочную, альпинистскую, которую мне когда-то давно подарил отец, заядлый турист. Перекинула рюкзак за спину, туго затянув лямки. Проверила узел на веревке еще раз. Глубокий вдох, задержала дыхание. Шаг на подоконник. И еще один — в ревущую, ледяную неизвестность. |