Книга Измена: Заполярный Тиран, страница 16 – Магисса

Позднее совещание затянулось, как это часто бывало. Удобное прикрытие для пары часов, проведенных не в душном конференц-зале, а в уютной квартире на другом конце города, где меня ждала предсказуемая, непритязательная ласка с Катериной.

Рутина.

Возвращаясь домой сквозь завывающую метель, я чувствовал привычное удовлетворение. Все под контролем. Этот город, запертый во льдах и полярной ночи, жил по моим правилам. Каждый вздох, каждый шорох — все подчинялось мне. И жена тоже.

Дом встретил меня тишиной. Слишком глубокой, даже для этой ночи. Я сбросил тяжелое пальто на руки подвернувшемуся охраннику, мельком отметив отсутствие Лидии на ее обычном посту в холле. Наверное, проверяет периметр или греется на кухне. Неважно. Я налил себе щедрую порцию двенадцатилетнего виски, предвкушая финальный аккорд сегодняшнего дня: увидеть Февронию. Сломленную, тихую, окончательно осознавшую тщетность любых попыток бунта после моих последних, весьма доходчивых, «воспитательных мер». Мысль о ее покорности, о возвращенном статус-кво грела не хуже алкоголя.

Но что-то было не так. Привычка — или, скорее, ритуал хозяина, обходящего свои владения, — погнала меня наверх. Не беспокойство, нет. Просто потребность утвердиться, убедиться, что все на своих местах.

Ее спальня. Дверь была приоткрыта. Внутри царил полумрак — электричество все еще не дали после «аварии», — но я сразу понял. Комната была пуста. Ледяной ветер врывался через настежь распахнутое окно, наметая сугроб на персидский ковер, стоивший годовой зарплаты какого-нибудь инженера. И веревка. Грубая, альпинистская веревка, закрепленная за громоздкую батарею отопления и уходящая в ревущую тьму метели. Рюкзака, который я однажды заметил, мельком заглянув в ее тайник за книжной полкой (я знал обо всех ее секретах, или думал, что знал), на месте не было.

Осознание пришло не паникой — это чувство мне было незнакомо. Оно пришло холодной, обжигающей волной чистой ярости.

Дерзость! Невероятная, немыслимая дерзость!

Моя жена. Мое красивое, породистое приобретение посмело самовольно покинуть свою клетку.

Я вошел в комнату, не обращая внимания на снег под ногами. Следы поспешных сборов — несколько выпавших из рюкзака мелочей на полу, пустая полка, где раньше стояла ее старая, допотопная камера.

Ярость клокотала внутри, смешиваясь с уязвленной гордостью.

Моя Феврония.

Я вытащил ее из какой-то пыльной провинции, дал ей свое имя, положение, роскошь, о которой она и мечтать не могла. Она была идеальным аксессуаром, живым доказательством моего успеха, моей способности владеть лучшим. Как она посмела? Как она посмела забыть, кому всем обязана? В памяти всплыл ее взгляд после той пощечины — не страх, не слезы, а что-то новое, твердое, неподконтрольное. Это и тогда взбесило меня больше всего.

Мысли о возможном скандале, если она доберется до «большой земли» и начнет болтать… особенно о специфике работы «СевМинералс», о наших «технологических площадках временного хранения»… это было серьезно, да. Но сейчас, в эту минуту, главным было другое. Личное оскорбление. Прямой вызов моей власти. Она не просто сбежала — она плюнула мне в лицо.

Я вернулся в кабинет, ярость переплавлялась в ледяную, расчетливую решимость. Сел за стол, нажал кнопку селектора, соединяясь с начальником моей службы безопасности. Голос звучал ровно, без эмоций, но каждое слово было как удар хлыста.