Книга Развод. 10 шагов к счастью, страница 56 – Екатерина Крутова

— Вам уже поступил приказ уволить меня или Дмитриева?

От такой прямолинейной наглости из кабинета будто выкачивают весь воздух. Директриса краснеет, безмолвно открывает и закрывает рот, а Михалыч точно провод под напряжением, тронь — и шарахнет разрядом.

— Ольга Алексеевна, никто никого увольнять не планирует, — наконец у нее получается совладать с собой. — Но войдите в мое положение: родители истерят, сверху давят, коллектив недоумевает. Нам нужно снизить градус напряженности…

— Пригласите Оболенскую, чтобы закрепила диплом с отличием на практике! — не сдерживаюсь, но и не жалею о сорвавшихся словах.

Валентина Павловна отмахивается продолжая:

— Я лично проведу тщательное расследование. В конце концов, статья в первую очередь поставила под сомнения мои навыки, как руководителя, предположив, что во вверенной мне школе может твориться черт знает что! — в искреннем порыве она откидывается на кресло и обводит нас взглядом уставших и покрасневших, как от бессонной ночи, глаз.

— Ольга Алексеевна, скажите мне, как психолог, за три года вашей работы в должности поступала ли к вам хоть одна жалоба от родителей или учеников на зама по АХЧ за неподобающее поведение, действие или высказывание?

— Нет.

— Петр Михайлович, скрывали ли вы, сознательно или нет, какую-то информацию о вашем прошлом при поступлении в заведение, работающее с детьми?

— Нет.

— Хорошо. Пока достаточно. Но готовьтесь, что это только начало. Нас замучают комиссиями и проверками. Пойдем на опережение: Ольга, подготовьте психологическую характеристику на Дмитриева, а вы, Петр Алексеевич, попробуйте собрать видео с камер наблюдения, где одновременно с вами присутствует хотя бы один ученик.

Киваем мы с Михалычем синхронно.

— Что же касается Оболенской, — начинает директриса и внезапно расплывается в приветливой улыбке, — доброе утро, Ангелина! Что-то вы сегодня рано!

— Не могу медлить, когда в моей школе творится такой беспредел! — в распахнутые двери вплывает Оболенская, и, я уверена, вылетевшее из ее рта «моя школа» коробит всех, собравшихся в кабинете.

Нас с Петром завуч по воспитательной не удостаивает даже приветственным кивком, зато, задевает походя, как бы невзначай скидывая с плеч шелковый палантин и открывая всеобщим взорам глубокое декольте, декорированное изящным ожерельем с желтыми камнями. Палец с длинным наманикюренным ногтем подцепляет украшение и замирает в выемке между ключицами, ожидая восторгов зрителей.

— Какое красивое! — всплескивает руками Валентина Павловна, как дрессированная обезьянка по команде фокусника.

— Это желтые алмазы — большая редкость, — снисходит Оболенская, горделиво выпячивая грудь и победоносно глядя на меня. А у меня под ногами качается пол кабинета, и Земля вращается со скоростью смертельной карусели. На Гелиной шее — мое колье! То, что Володька подарил на пятнадцать лет совместной жизни! То, что я вместе с прочими подарками заложила в ломбард, чтобы оплатить лечение матери, и больше ни разу не надевала с того дня, как Орлов швырнул мне выкупленное обратно при дочерях.

— Это топазы. Полу драгоценные камни, — подавляю желание сорвать ожерелье и плюнуть в ярко-накрашенное лицо.

— Вы что — ювелир? — Оболенская выгибает бровь.

— Нет, — улыбаюсь максимально широко и с расстановкой произношу, искренне наслаждаясь, как с каждым словом чернеют от злобы глаза Орловской любовницы: