Книга Развод. 10 шагов к счастью, страница 22 – Екатерина Крутова

— А если он окажется прав? — руки мелко дрожат, выдавая мои страхи с потрохами. — Если я действительно без него никто?

Аристов кивает:

— Нормальный страх. Поэтому давайте проверим это убеждение. И запомните — вы не виноваты. Не виноваты в том, что любили и верили. Вся вина целиком и полностью на плечах лгуна и манипулятора. Вы сильнее, чем думаете. Вы победили депрессию, спасли мать, получили образование, помогаете ученикам. Вы — не пустое место, не «приложение» к мужу. Вы — человек, у которого есть право на собственные мысли, чувства, выбор. И сейчас вам нужно выбрать себя.

— Я попробую, — нахожу силы расправить плечи и задать в лоб вопрос, который мучает меня со вчерашнего вечера. — Профессор, а что, если я не смогу уйти?

Георгий Ильич мягко улыбается:

— Тогда мы будем работать над тем, чтобы вы смогли жить в этом браке, не теряя себя. Но для начала — давайте узнаем, кто эта «вы».

Аня встречает на выходе из метро. Как всегда светлая, лучащаяся улыбкой и теплом моя малышка. Не знаю, что на меня находит, но лишь ловлю взгляд дочери, распахиваю объятия и жду, как в детстве, что она с разбегу бросится мне на шею.

Нюта понимает без слов, улыбается и, нет, конечно, не бежит, но очень быстро идет навстречу, обнимая крепко и целуя в щеку. А я смыкаю руки на тонкой, как у тростиночки талии и понимаю, что не могу выдавить из себя даже «привет» — разревусь от эмоций. Аня заглядывает в лицо и точно считывает все тревоги и печали, берет под руку и увлекает в сторону Таврического сада, тараторя без умолку что-то про лекции, курсовые, музей современного искусства и подружку Варю, у которой проблемы с очередным парнем.

Иду в одном ритме с постоянно спешащей куда-то младшей дочерью и ловлю себя на бесконечной всеобъемлющей любви к этой неугомонной девчушке с волосами цвета балтийского песка и длинными пальцами, вечно измазанными краской или чернилами. Наверно, я могла бы так провести целую вечность — идя с ней шаг в шаг и слушая милую сердцу болтовню.

— Я буду поступать в Муху* (Санкт-Петербургская государственная художественно-промышленная академия имени А.Л. Штиглица), пока ЕГЭ еще действительны — надо только творческий конкурс сдать, — внезапно заявляет дочь с вызовом, готового сражаться до последнего.

— А что с Академией, ты же на втором курсе. Неужели бросишь? — я не то чтобы сильно удивлена, скорее горжусь. У младшей хватает сил сделать то, на что я до сих пор еще не решилась — пойти против Володи, выбирая себя.

— Конечно, нет, — Аня поджимает губы и отводит взгляд. — Папа не оценит. Попробую учиться сразу в двух. По закону имею право. Мне обещали по части предметов оформить свободное посещение, и, может, получится общеобразовалку перезачесть. Думаешь, брежу?

Не ищет одобрения, скорее ставит перед фактом и провоцирует. Так похоже на Володьку в юности — тот тоже готов был горы свернуть, если что втемяшивалось в голову — не спать, не есть, идти к цели — будь то мое сердце или карьера на верфи. Дочь своего отца. Улыбаюсь, останавливаясь и заправляя выбившийся из ворота светлый шарф:

— Пообещай мне кое-что?

— Ммм? — Анютка мычит, вероятно ожидая, что стану отговаривать или взывать к здравому смыслу.

— Если станет невмоготу, если поймешь, что больше не тянешь то, что взвалила — остановись. Подумай и реши, что важнее именно для тебя. Не для лучшего будущего, выбранного отцом, не для жизненных перспектив или общества, а именно для Ани Орловой. Договорились?