Книга Пепел после тебя, страница 87 – Кира Сорока

Русский мне даётся намного хуже, чем математика. Я не гуманитарий. Алина видит мой затык на втором задании и тыкает карандашом в правильный ответ. Смущённо улыбнувшись, возвращается к своим заданиям. А я, не удержавшись, кладу руку на её колено и веду ладонью вверх.

Сегодня Алина в юбке. Это что-то новенькое. Последнее время я видел её в основном в джинсах. И от лицезрения красивых стройных ножек любимой девушки у меня невольно едет крыша.

Ладонь скользит под подол юбки.

— Егор... — шикает мышка, ёрзая на стуле.

Мы встречаемся взглядами. В её глазах нешуточная угроза, а в моих, наверное, горит вожделение. Я с ума схожу от своей девочки!

— Коршунов, ты закончил? — спрашивает вдруг училка.

— Нет, — сухо роняю я, отрывая руку от бедра Алины.

Одноклассники оборачиваются на нас. Таня тоже. В её глазах непонимание. Конечно, ведь она не в курсе, что мы с Алиной помирились, и что я в её услугах больше не нуждаюсь. А ещё — что свою мышку я больше к ней не подпущу.

Не знаю, что у Борисовой с Купидоновым случилось, наверняка её трёп об обнажёнке просто выдумка. Но я точно знаю про случай в Ливерпульской школе «Нью-Хайтс», произошедший в конце прошлого учебного года. Некий Бен — местная звезда — запросил судебный запрет. Точнее, это сделали его родители. Потому что одноклассница Бена чуть не сожгла его машину в порыве ревности, когда он был там с некой Элизабет. Из школьных форумов я узнал, что у Тани обнаружили целый алтарь с фотками Бена и его личными вещами. Расчёска, футболка, в которой он играл в футбол, носки и даже нижнее бельё. Она за ним следила. Она им болела, грезила о нём. При этом они никогда не были вместе.

Борисову хотели положить на принудительное лечение, но они с матерью уехали в Россию.

Татьяна явно нездорова... Но в этой истории я увидел себя. Я тоже болею Алиной. Правда, я не смог бы причинить ей вреда, как это сделала Таня своему Бену.

Этим я себя и утешаю...

Со своим тестом заканчиваю перед самым звонком. Алина пробегает глазами по моим ответам.

— Что скажешь?

— Всё отлично, — забирает мой листок и, покачивая бёдрами, идёт сдавать наши тесты учителю.

Она заигрывает со мной... Её походка изменилась, взгляды стали томными и проникновенными.

Что ты делаешь, мышка? Я же тебя сейчас съем!

Возле доски её ловит Таня, придержав за локоть. Я пока не вмешиваюсь. Алина взяла с меня слово, что с Таней она поговорит сама. А вот насчёт всех остальных я таких обещаний не давал. Поэтому от взглядов Халидова, пожирающих ножки моей девочки, меня незамедлительно накрывает.

Встаю со стула, вешаю на плечо оба рюкзака.

— Эй, Руслан!

Хоккеист оборачивается ко мне.

— Надеюсь, ты не дурак и понимаешь, что эта девочка моя.

— И давно? — бросает с вызовом.

Его ноздри недовольно вздрагивают.

— Давно. Не смотри на неё так, как смотришь. Не трогай её. А говорить можешь только на нейтральные темы. Никаких подкатов. И мысли свои контролируй. Ты слишком громко думаешь, мать твою!

Стоящий рядом Носов ощетинивается.

— Рус, у тебя проблемы?

Я ценю то, что они дружат. По-настоящему дружат. Как мы с Даном, к примеру. Но если Эдик впряжётся за Руслана, значит, тоже огребёт. На этих двоих компромата у меня нет. Значит, придётся укатывать грубой силой.

— Проблем нет, — отвечает Халидов другу. — Идём на следующий урок.