Книга Пепел после тебя, страница 107 – Кира Сорока

Когда начинается урок, учительница биологии натыкается на меня взглядом и удивлённо спрашивает:

— Столярова? У меня отмечено, что ты на больничном.

— Я не болею. Всё нормально.

— Хм... — озадаченно сверяется с журналом, но больше ничего не говорит.

Делаем лабораторку, разбившись по парам. Моя пара, конечно же, Егор. Наши пальцы иногда соприкасаются, когда одновременно хватаемся за колбы. Стена между нами начинает разрушаться, но не исчезает до конца. Я терпеливо жду, когда мы всё это обсудим. Когда он будет готов.

Потом русский, литература...

В столовой за наш столик никто не садится. Но пристальное внимание всего класса хорошо ощущается. И от меня не ускользают фразочки типа:

— Кажется, у нашей парочки не всё гладко.

— Чем она его держит?

— Да он её бросит через два дня! Где Егор и где эта мышь?!

Ммм... как верно подмечено. Мышь!

Но почему-то это совсем не задевает. Потому что Егор смотрит на меня, не как на серую мышку, а как на божество. Правда, не сейчас... Сейчас он смотрит так, словно раскаивается в чём-то. Это пугает...

А на физкультуре случается нечто ужасное... В меня случайно попадают мячом, и Егор взрывается. Бросается к Боярскому, потому что вроде бы мяч бросил он. И со всей силой вмазывает ему в солнечное сплетение. Парень оседает на пол, болезненно хрипя.

— Пошёл вон! — орёт наш физрук на Егора. — Это что за беспредел? В школу с родителями завтра!

Егор оскаливается и выплёвывает:

— У меня их нет!

После чего пинает дверь и покидает зал. Ни на кого не глядя, я иду за ним. Врываюсь в мужскую раздевалку. Мне кажется, я сейчас с кулаками на него наброшусь за то, что делает это с нами!

Зачем? Зачем он опять всё разрушает? Мы же и так собирали друг друга по кусочкам!

Но вся моя злость резко гаснет, когда Егор притягивает меня к себе и, ссутулившись, зарывается носом в шее. Слышу, как он бормочет:

— Не знаю, что на меня нашло... Прости...

Обхватив его лицо ладонями, вынуждаю поднять голову и посмотреть мне в глаза.

Я сейчас в полнейшей панике. Ведь это я среди нас двоих нерешительная и вечно запирающаяся в себе мышка. А он — альфа. Он — великий Гроз, чёрт возьми! Мне кажется, он такой сильный, что вывезет всё, что угодно. Любые трудности. Любые проблемы.

Однако я помню слова Ольги Абрамовны, что в любви Егор другой. Он как слепой и глухой. Напуганный.

— Давай уйдём? — касаюсь его губ своими. — Чёрт с ними, с уроками. Давай побудем вдвоём.

Упрямо качает головой.

— Аттестат. Твой отец. Мы не можем.

— Давай завтра не будем мочь, мм? А сегодня можем. Я хочу... Хочу всё обсудить.

— И поэтому тоже не можем. Мне сегодня лучше помолчать, — горько усмехается.

Звенит звонок, и мне приходится покинуть раздевалку. С Егором мы встречаемся в кабинете химии. Потом физика — и, наконец, всё.

Садимся в машину. Я так боюсь, что Егор высадит меня возле моего подъезда, что едва дышу. Но нет, мы вообще не едем к дому. Ни к моему, ни к его. Егор паркуется рядом с пиццерией.

— Давай перекусим?

— Хорошо.

Выходим из машины. И вновь наши пальцы переплетены.

У нас же всё хорошо, да? Это просто временный кризис. И чтобы его пережить, нам надо поговорить.

Заказываем пиццу, потом молча едим. В пиццерии немноголюдно, да и столик у нас в самом углу. Пересаживаюсь на диванчик Егора, прижимаюсь щекой к его плечу.