Книга Нелюбимая. Второй не стану, страница 5 – Ванесса Рай

— Да, успокоилась, но замуж выходить не хочу.

— Как это?! — от возмущения Анна Васильевна даже начала махать руками. — Ты же любишь моего сына. Женя, почему ты молчишь? Скажи что-нибудь! — суетится женщина.

Иду вперед, и каждый мой шаг отдается в висках глухим стуком. Иду забрать вещи, которые я оставила в квартире бывшего жениха. Я часто оставалась у Жени на ночь, практически жила в его квартире и считала её своим домом…

Подхожу к подъезду той самой пятиэтажки, но не могу заставить себя войти. Ноги будто вросли в землю.

Кажется, что даже воздух здесь пропитан предательством и ложью…

Звенит телефон. Бросаю быстрый взгляд на экран и сбрасываю звонок. Анна Васильевна… Постоянно названивает, пытается уговорить меня выйти замуж за её сына, говорит, что хочет мне добра… Я не виню её — она не знает, что сделал её сын, поэтому думает, что наши с ним проблемы легко можно исправить.

С трудом преодолевая внутреннее сопротивление, захожу в подъезд. В это время Женя обычно на работе. Открою дверь своим ключом, заберу вещи и уйду, будто меня никогда и не было в его жизни…

Достаю из кармана ключ, подношу его к замочной скважине, как вдруг замечаю, что дверь в квартиру слегка приоткрыта. Наверное, Женя забыл закрыть её, когда уходил на работу. Он рассеянный, и с ним такое бывает…

В квартире пахнет кофе, табачным дымом и дорогим парфюмом. Не мужским — женским. Узнаю новые духи своей матери… Она совсем недавно была здесь, возможно, даже ночевала у своего любовника. Наплела мужу про то, что останется у подруги, а сама пошла к любовнику.

Надо быстро забирать свои вещи и уходить — они могут вернуться в любую минуту… Так, так… мои вещи в шкафу на полке: два свитера, три платья, несколько комплектов нижнего белья, сорочка, пеньюар…

На автомате складываю их в сумку и прислушиваюсь — в спальне кто-то есть. Нет, нет, мне не показалось! Я точно слышала приглушенные голоса. Осторожно, на цыпочках, стараясь не издавать ни звука, подхожу к двери в спальню. Прижимаюсь к холодной стене. Сердце колотится так, что кажется, что его слышно на весь дом.

— Мне кажется, это ерунда, — это был голос Жени. Низкий, чуть хрипловатый… — Ничего она не знает… Если бы знала, то не молчала бы.

— Нет, она точно нас видела… или слышала. Я же тебе говорила, что не надо прямо в загсе, у неё под носом, — слышу голос женщины, которую я считала своей матерью.

Мягкий, бархатный… Раньше я любила её голос, а сейчас ненавижу всей душой.

— Надя, просто успокойся.

— Это как, интересно? Если Соня знает про нас, она рано или поздно обо всем расскажет своему отцу. Странно, почему она этого не сделала… Хотя знаю! У него же больное сердце, и она просто боится за него, — в её голосе слышатся циничные нотки.

— Ну, значит, она никогда ему не скажет, — устало произносит любовник моей матери. — Слушай, забудь ты уже про свою дочь, иди ко мне…

— Свою дочь, — роняет со злостью. — Какая она мне дочь? Ты же знаешь, что я её просто воспитала. Бесхарактерная, сентиментальная дура… Не могла сказать ему нет. Степанову одна из его шлюх родила, а он мне подкинул, знал, сволочь, что я сама родить не могу.

Вжимаюсь в стену, чувствуя, как по телу бегут мурашки. Я не родная дочь! А ведь это объясняет её холодность и отстраненность — эта женщина никогда не любила меня, иначе она бы просто не смогла так цинично меня предать.