Книга Белый ворон, страница 28 – Владимир Колычев

— И долго я так буду лежать? – спросил Рябков. – Незаконное проникновение в чужое жилище! Нападение на невинных граждан! Вам это дорого встанет!

Макс опустился на колени, осмотрел паркет под диваном. Дощечка к дочечке, лежат плотно, неподвижно, под давлением не прогибаются. И на стук не отзываются, как будто и нет под ними пустот. Если тайник все-таки существует, то сейчас на полу лежал со связанным руками криминальный талант чистой воды.

А тайник действительно существовал, Макс снова воспользовался шилом из мультинабора, с трудом, но сковырнул дощечку, на краю которой очень робко угадывались следы недавнего физического воздействия. С хитрой присосочкой оказалась паркетина. И вторая такая же прилипчивая к тяжелой чугунной крышке с отшлифованной поверхностью. Под этой крышкой и находился тайник.

— Телефон у тебя с камерой? – обращаясь к Филонову, спросил Макс.

Тот правильно все понял, включил видеозапись. Изображение, конечно, слабое, но лучше что-то, чем ничего.

Под тяжелой крышкой в такой же бетонной коробке плотно лежали котлетки по десять тысяч долларов в каждой. Восемь пачек сверху, столько же снизу, вряд ли больше. Ширина плиты перекрытия сильно ограничивала глубину тайника.

— Заметь, как плотно лежат, – сказал Макс. – Схрон чисто под определенное количество упаковок делался. Ни одного свободного места. И сверху прижаты плотно. Чтобы никаких пустот не было… Бетон совсем свежий, не совсем еще просох. Возраст не больше недели. Как раз столько прошло с момента кражи. Неделя прошла… Рябков, почему сразу не уехал?

— Куда? – Неудачник едва не плакал от обиды.

— В домик у озера.

— Ты что, подслушивал?

— А на балкон почему не выходишь? Кого боишься?

— Вас, мусоров, боюсь!

— Мусора, дружок, это те, кто таких, как ты, умников в пресс-хатах прессует. Не буди лиха, гнойный!

— Слышь!.. – зашипел Рябков.

— Ну, чего замолчал? – усмехнулся Макс. – Давай, продолжай!.. Что, страшно за мусора ответить? Это правильно. С законом нужно жить дружно. Тогда и закон будет тебя уважать… Сколько здесь в схроне?

Макс не торопился вынимать наличность из тайника. Филонов уже вышел из комнаты звонить Слепову, пусть начальство подъезжает, считает. Оформляет, если нужно.

— Сто шестьдесят, – буркнул Рябков.

— Подожди!

Макс вошел в спальню, Кушникова лежала на полу и беззвучно плакала. Тяжелая баба, жира в ней много, но Максу хватило силы, чтобы переложить ее на кровать. И укрыть не составило труда.

— Здесь лежи, не дергайся.

Кушникова ничего не сказала, только всхлипнула, оплакивая домик у моря. Денег в тайнике вполне хватило бы на вариант экономкласса.

— А в сейфе сколько было? – спросил Макс, закрывая дверь в спальню.

— У кого?

— А у того, кто с тебя за эти незаконные деньги незаконно спросит. Понимаешь меня?

— Триста двадцать, – вздохнул Рябков.

— Пополам разбили?

— Да.

— С кем?

— Ну-у…

— Мы же все равно узнаем.

— Есть один фраерок, он мне дело заказал. Бабла, сказал, много.

— Кто такой?

— Да я даже не знаю, кто он такой. Подошел, сказал, дело есть.

— Откуда он знал, что ты можешь сигнализацию отключить и все такое?

— Без понятия!.. Нет, правда, я не знаю, кто он такой… Но я так думаю, он из этих, из чинарей, кент этого Юрчинова. Такой же гладенький.

— А Юрчинов гладенький? Ты знал его раньше?