Книга Не смей меня желать, страница 86 – Анна Одувалова

На каменистый берег моря внедорожник влетает почти сразу за «крузаком». Георгий вытаскивает Нику к прибою, когда распахиваются двери другого автомобиля. Теперь к маньяку несутся Андрей и Николай со стволами, а следом за ними – Самбурский и я.

Ника – умная девочка, она вырывается. Испуганная, потерянная, но все равно не сдается. У Георгия только нож, но ему и не нужно больше. Я прекрасно понимаю: он успеет чиркнуть по горлу девушки, прежде чем кто-то среагирует и выпустит пулю.

Это понимает и Самбурский.

Он орет:

— Не стрелять, придурки!

Захожу со стороны. Я собран, напряжен и готов к прыжку. Слишком далеко. Очень далеко. Отсюда невозможно что-то сделать, как-то ей помочь.

Георгий смотрит на Самбурского и вооруженных охранников, а вот Ника не сводит взгляда с меня.

Делаю еще несколько осторожных шагов в сторону девушки, пользуясь тем, что Георгий смотрит немного вправо, туда, где бо´льшая опасность. В глазах Ники – безумная надежда, и я жалею, что не могу проникнуть ей под кожу, в голову, в разум и внушить, что сейчас только она способна себя спасти. Она рядом с Георгием, может ударить локтем, может припечатать ногу своей нереальной шпилькой…

И это даст шанс. Всем даст шанс.

Но она, вероятнее всего, растеряна. Глупо ждать от нее решительных действий – это просто юная светлая девочка, которой угрожает мужик с ножом. И это мы должны ее спасти. Я, который бросил ее тогда, когда ей угрожала опасность, и ее отец. Его идиоты-охранники, у которых есть пушки, но нет мозгов.

Пытаюсь говорить с ней глазами, пока Георгий орет:

— Пошли все отсюда, иначе я ее убью!

Будто если они уйдут, он сделает что-то другое. Уходить никто не спешит.

— Гриш, отпусти, – просит Самбурский. – Ну хочешь, я на колени перед тобой встану? Хочешь? Хочешь, фирму на тебя перепишу, будешь жить припеваючи где-нибудь на Ибице? Я все устрою. Отпусти ее, она ни в чем не виновата.

— А Света была виновата? – орет тот.

Я наблюдаю за его руками. Та, которая сжимает нож, дрожит, другая, которой он держит Нику, тоже заметно ослабела. Георгий слишком увлечен перепалкой с Самбурским. Воспоминания выбивают его из колеи, делают слабее. Самбурский – молодец мужик – прекрасно это понимает и продолжает его забалтывать.

А я снова смотрю на Нику. В ее глазах – немой вопрос. И тогда я весь подбираюсь и закрываю на миг глаза, молясь, чтобы она правильно поняла сигнал.

Ника умная, она реагирует молниеносно и всаживает каблук в ботинок Георгию, выворачивается и кидается ко мне. Я готов и одним прыжком бросаюсь навстречу, ловлю ее в объятия. Громыхает выстрел – то ли Андрей, то ли Николай… Краем глаза замечаю, что, прежде чем упасть, Георгий метнул нож. Единственное, что успеваю сделать, – тесно прижать Нику к себе и развернуться вместе с ней в прыжке, закрывая девушку собой, подставляя спину под холодное лезвие.

Нож глубоко входит куда-то под ребра. Боль сбивает с ног, и я заваливаюсь на Нику, которая не может меня удержать. Мы вместе падаем на берег. Пытаюсь смягчить удар руками, но они подгибаются и слабеют, а я безвольно впечатываю в камни хрупкое тело девушки.

За спиной крики, визг шин, мат. Торопливые шаги по гравию и вопли.

— Ника! – кричит Самбурский, но он пока далеко.

Этот миг, возможно, последний, принадлежит только нам двоим.