Книга Ремонту не подлежит, страница 136 – Лорен Форсайт

— Хорошо, мама.

— Ты мне не веришь, – тихо произнесла она. – Ничего. Сама увидишь.

— Надеюсь, – ответила я охрипшим от чувств голосом. – Я и сама наделала ошибок.

— Да уж, – укоризненно сказала она, – жаль, что я у нас сейчас в роли провинившейся, иначе я бы всыпала тебе по первое число! – Мама рассмеялась, и я тоже. – Ах, моя дорогая, о чем ты думала? Зачем обманывала Дилана? Зачем связалась с этой наследницей империи кошачьего корма?

— Наполнителя, мама, – поправила я. – Впрочем, какая разница. Ты права, я зря с ней связалась.

— Дилан всегда старался быть таким, каким его хотели видеть другие. Особенно отец. Он умел притвориться сильным, стать невидимым, а когда надо – проявить сочувствие. Изображал шута или дурачка. Этот мальчик примерял на себя все личности, пытаясь найти ту, за которую его бы полюбили.

Я поморщилась.

— Не надо, мам, мне и так плохо.

— Разве надо было что-то в нем улучшать?

— Нет, мам. – Я покачала головой. – Я просто хотела снова быть с ним рядом. Мне нужен был повод.

Я представила, как мама мудро закивала.

— Я знаю, было время, когда я… позволяла себе расклеиться, и весь дом держался на тебе. Ты готовила ужины, убиралась, сама гладила школьную форму. Ты спрашивала меня, как я себя чувствую, и делала все, чтобы починить мое разбитое сердце. Это было несправедливо.

Я ничего не ответила.

— Но Дилан был рядом, – тихо проговорила мама. – Он веселил тебя, держал за руку, сжег все мои хорошие сковородки. Он поддерживал тебя и следил, чтобы все у тебя было хорошо. Это и есть любовь, дорогая, так было всегда. Именно этого я для тебя хотела. Это было у твоих бабушки и дедушки. Они заботились друг о друге. На равных.

Я сжала губы.

— Он меня никогда не простит.

— В тебе говорят страх и гнев, Алисса. Не будь гордячкой, извинись. Ты сможешь все исправить.

— Все починить? – выпалила я, икая от сдерживаемых слез.

— В последний раз, дорогая, – сказала она. – И то потому, что ты сама заварила эту кашу.

Я выдохнула и почувствовала, что слезы подступили снова.

— Да, мам.

— Приезжай сегодня на ужин, я по тебе соскучилась. Вместе составим план. Решим, что делать с домом и с Диланом. Вместе придумаем, как все исправить.

Я и не догадывалась, что так долго ждала этих слов, пока она это не сказала. Слезы хлынули по щекам, будто все это время ждали разрешения.

Я села на поезд до маминого дома и снова проделала тот же ностальгический путь. В последнее время вся моя жизнь была пронизана ностальгией.

Мне было стыдно из-за того, как я повела себя с Диланом, и стыдно, что я снова в него влюбилась. Но главное, я стыдилась, что требовала от него говорить правду, а сама лгала. Будь я ему таким же другом, как пятнадцать лет назад, я бы сразу призналась, как только его увидела: эта женщина тебя не понимает, она не знает, какой ты на самом деле. Ты заслуживаешь, чтобы тебя любили таким, какой ты есть.

Мама крепко обняла меня, обхватила руками и покачала. Она вздохнула с облегчением, а я долго не хотела ее отпускать.

Она заказала пиццу, мы сели за стол с бутылкой хорошего вина, и я рассказала ей всю историю. Все с самого начала – и о том, как мне было одиноко, и как я волновалась, что отдала все своим бывшим, которые благодаря мне зажили прекрасной жизнью, даже ни разу не оглянувшись. Какую власть я в себе ощутила, хоть и ненадолго, когда основала «Ремонт судьбы».