Книга Ремонту не подлежит, страница 137 – Лорен Форсайт

— Алисса, ты помогала людям. Теперь тебе нужно понять, как делать это правильно. Без уловок, без манипуляций, без попыток контролировать чужую жизнь. Ты не сможешь помочь человеку, если он сам не хочет, чтобы ему помогли, – она показала на себя рукой, в которой держала бокал, – я тому пример.

Я заспорила, но она улыбнулась, взглянула на фотографию своих родителей на каминной полке, и ее глаза наполнились слезами.

— Любовь должна пугать лишь в самом начале, перед тем, как влюбляешься, – тихо проговорила мама. – Страшно только перед падением, дорогая. А после возникает чувство, что ты наконец дома.

Я потянулась через стол и сжала ее руку.

В этот момент в дверь позвонили, и мы удивленно переглянулись.

— Может, пиццу принесли раньше времени? Посмотрим кино на диване? Может, «Грязные танцы»?

Она открыла дверь, и ее голос посуровел.

— Яннис.

Отец.

Я встала, приготовившись к бою. Испугалась, что мама снова возьмется за старое.

Но мама заглянула на кухню и произнесла:

— Мы с твоим отцом пойдем поговорим. – Она подошла ко мне и поцеловала меня в лоб. – Иди прогуляйся, ладно? На полчаса. Можешь выйти через сад.

Я удивленно заморгала, увидев этот проблеск новой мамы, той, которой она обещала стать. Подобрала с кресла старую кофту с капюшоном и схватила ее за руку.

— Это не любовь, помнишь, да?

Она кивнула и повторила мои слова.

Я поцеловала маму в щеку и вышла в сад, даже не потрудившись открыть калитку: просто перекинула ноги через низкую садовую стену и спрыгнула в переулок. Здесь я выкурила свою первую в жизни сигарету – конечно же, с Диланом.

Еще до того, как выйти на улицу, я поняла, что эти полчаса станут ностальгической прогулкой по нашему прошлому. Да и могло ли быть иначе, если я думала только о нем?

Ты исчезла и не дала мне ни единого шанса, Али, услышала я голос Дилана в своей голове. Теперь мы квиты.

Я прошла мимо нашей старой школы, которая теперь казалась совсем маленькой. Увидела свой уголок, где пряталась от ребят на большой перемене, боясь заводить друзей, и читала книжку. Однажды ко мне подошел долговязый мальчик, прижал палец к губам и затряс головой. Другие мальчишки пришли его искать, осмотрелись и убежали. Оказалось, он в первые два дня в новой школе умудрился насолить компании школьных хулиганов.

— Можно я тут посижу? Пока они не уйдут? – спросил новенький и отодвинул с глаз непослушную темную челку.

Я закрыла книгу, участливо прищурилась и ответила:

— Можно, но взамен расскажешь мне что-нибудь интересное. И это должна быть правда!

Он долго думал, целых полминуты, а потом ответил:

— У меня смертельная арбузофобия.

Я давно так не смеялась. Остаток перемены он рассказывал, что если проглотить арбузную косточку, в животе вырастет арбузное дерево. Книжку я больше не открывала. Нам было по одиннадцать лет.

При мысли об этом у меня щемило в груди, и я свернула на соседнюю улицу, разглядывая изменившиеся дома. Прошла мимо пекарни, где пекли мои любимые маленькие лимонные пирожные, посыпанные сахарной пудрой. Мимо кофейни, куда все подростки летом приходили за кофе со льдом, и на улице выстраивалась очередь. Мимо аптеки, где мне прокололи уши, и магазинчика на углу, где мы однажды заплатили двадцатилетним ребятам, чтобы те купили нам пиво, а они вернулись, вручили нам мармеладных мишек и сдачу и велели не торопиться и наслаждаться детством.