Книга Запутанная игра, страница 96 – Ева Эшвуд

Оказавшись передо мной обнаженной, Уиллоу снова начинает дрожать и пытается прикрыться, отворачиваясь от меня. Когда она это делает, я замечаю, что значительная часть ее тела покрыта толстыми шрамами. Возможно, это следы ожогов.

Когда она замечает, что я смотрю на нее, ее щеки вспыхивают, и я закатываю глаза.

— Да забей ты уже на хрен, – бормочу я, все еще злясь. На нее, на весь мир. На все. – Как голова?

Тонкие мышцы ее горла напрягаются, она сглатывает, а после протягивает руку, чтобы дотронуться до затылка, а затем до пореза у глаза.

— Нормально. Больно, но… не так сильно, как раньше. И мир больше не кружится.

— Хорошо.

Схватив с ближайшего крючка видавшее виды полотенце, я грубо провожу им вверх-вниз по ее телу. И Уиллоу снова не сопротивляется. Да уж, она определенно в шоке от того, что с ней произошло.

Как только она почти высохла, я оборачиваю ее полотенцем и жду, станет ли она двигаться. Уиллоу стоит на месте, и я тихо чертыхаюсь, снова подхватываю ее на руки, несу в спальню и укладываю на кровать.

Я натягиваю на нее одеяло, и, когда она устраивается под ним поудобнее, ее дрожь замедляется, а затем и вовсе прекращается. Затуманенность из глаз уходит, и она наконец смотрит на меня. Теперь, когда глаза прояснились, я вижу в их выражении нечто похожее на стыд и страх.

— Как ты меня нашел? – шепчет она.

Я не отвечаю на этот вопрос, позволяя ей самой прийти к выводам.

— Что, твою мать, случилось?

Уиллоу качает головой, плотнее закутываясь в одеяло.

Чтоб тебя. Она всегда такая чертовски упрямая, это жутко бесит. Руки сжимаются в кулаки, и я смотрю на нее сверху вниз, почти желая встряхнуть ее, чтобы получить хоть какие-то ответы.

— Уиллоу, скажи, что на хрен произошло. Какого хрена я нашел тебя вырубившейся на поле для гольфа посреди ночи?

— Я не хочу об этом говорить, – шепчет она.

— А мне насрать, что ты там хочешь или нет, – огрызаюсь я. – Ты расскажешь мне, солнышко, и если мне придется спрашивать снова, ты пожалеешь об этом.

Либо она действительно верит моей угрозе, либо слишком устала, чтобы спорить, потому что она закрывает глаза и наконец дает мне то, что я хочу.

— Кое-кто напал на меня. Один парень из школы захотел «девственную киску» и подумал, что я с радостью предоставлю ему ее.

Когда она это говорит, в ее голосе звучит горечь, а из уголка глаза вытекает слеза.

— Кто? – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. – Мне нужно гребаное имя. Кто тебя обидел?

— Мэлис, просто оставь это. – Она отворачивается. – Все не так серьезно.

Я беру ее за подбородок большим и указательным пальцами, наклоняя ее голову к себе, и нависаю над ней.

— Не серьезно? Ты могла умереть от переохлаждения.

Глаза Уиллоу распахиваются, в их мягкой карей глубине еще больше слез.

— Да какая вообще разница? – шепчет она. – Парень, который это сделал, не имеет никакого отношения к Николаю, так что это не твоя проблема. Это не твое дело, ясно?

— Это мое гребаное дело. Потому что ты – мое дело.

Это заставляет ее замолчать. Ее рот слегка приоткрывается от удивления. Затем Уиллоу снова качает головой, и в выражении ее лица появляется нечто глубоко уязвимое.

— Нет, неправда, – тихо произносит она. – Я никто. Я ничье дело.

Похоже, она говорит серьезно. Видимо, привыкла к тому, что ее используют и недооценивают. Привыкла не придавать себе значения.