Книга Жестокие сердца, страница 16 – Ева Эшвуд

Мэлис и Рэнсом ругаются друг с другом, но, когда я сосредотачиваюсь, их болтовня снова становится фоновым шумом. Я постукиваю пальцами по столу – раз, два, три, четыре, пять. Глубоко вдыхаю, и в нос мне ударяет запах жира и соли.

Сосредоточившись, я возвращаюсь к работе.

Как только братья поели и приняли душ, я прошу их помочь мне раздобыть мне физическую карту вместо цифровой, чтобы можно было на стену повесить. Мы продолжаем работать столько, сколько требуется. Будем работать, пока не вернем себе Уиллоу.

Потому что я не могу без нее жить. Я так долго боролся с собой, пытался отрицать свои чувства. Но теперь это даже не вопрос.

Она нужна мне больше, чем воздух.

И я уничтожу любого, кто причинит ей боль или попытается держать меня от нее на расстоянии.

4

Уиллоу

По коже бегут мурашки, и я изо всех сил стараюсь сделать глубокий вдох, но, похоже, единственный, который у меня выходит, – это короткий и резкий.

Я снова в той комнате, в которой была, когда впервые очнулась в этой адской дыре, но ничто в ней не кажется мне уютным или знакомым. Кровать я избегаю, вместо этого сажусь на пол, обхватив колени ладонями, будто так смогу держать себя в руках. Платье, в котором меня заставили выйти замуж, свисает с меня клочьями – полоски белого атласа и кружева уже не в состоянии прикрыть тело. Я все еще продолжаю натягивать на себя эти обрывки и пока пытаюсь, руки дрожат.

В комнате очень темно, но я все равно вижу красные полосы у себя под ногтями. Сжимаю руку в кулак, но это не очень помогает.

Тело трясется, из меня наконец начинают выходить адреналин и страх, оставляя меня в состоянии, подобном шоку. Лицо мокрое от слез, и время от времени по щекам стекают новые. Я даже не утираю их.

Делаю вдох, потом еще один, стараясь держаться как можно спокойнее. Такое чувство, что если я сейчас развалюсь на части, то никогда не смогу собрать себя обратно.

Все болит, голова пульсирует, поэтому мне приходится воспользоваться методами Вика: стараюсь считать каждый вдох, чтобы сосредоточиться. Но это неизбежно приводит меня к мыслям о нем и его братьях. Боль вонзается в грудь, словно невидимый нож.

Больше всего на свете я хотела бы, чтобы они были здесь.

Дверь открывается, и я отступаю на шаг, стараясь забиться поглубже в тень. Я ожидаю увидеть Троя или услышать его насмешливый голос, но, когда поднимаю взгляд, это оказывается всего лишь один из его телохранителей.

Я чувствую облегчение, но лишь небольшое.

— Пошли, – ворчит он, и я даже не пытаюсь спорить.

Поднимаюсь на ноги и щеки загораются стыдом, поскольку лохмотья, оставшиеся от платья, открывают шрамы, которые я хотела бы скрыть. Я обхватываю себя руками, стараясь прикрыть себя как можно больше.

Телохранитель оглядывает меня, но в его глазах пустота. Ни желания, ни сочувствия. С таким же успехом я могла бы быть еще одним предметом мебели в комнате, а не живым, дышащим человеком. Похоже, ему плевать на то, что его босс похитил меня и сделал со мной ужасные вещи.

Конечно, плевать. Он работает на Троя, а Трой не стал бы держать в штате человека, которому не безразличны подобные вещи.

— Быстрее.

Он поворачивается, чтобы выйти из комнаты, и я следую за ним, вздрагивая от каждого звука и стараясь ступать ровно. Мой взгляд продолжает блуждать по коридору, как будто я ожидаю, что Трой выскочит из одной из комнат или из-за угла, но мы добираемся до ванной, так и не увидев его.