Книга Жестокие сердца, страница 156 – Ева Эшвуд

— Итак, дело в том… – Я прочищаю горло. – Я много знаю о том, что кровь – это не единственное, что может сделать кого-то членом семьи. В общем-то, из-за нашего дерьмового отца, но также и потому, что… у нас разные мамы.

Брови Мэлиса взлетают вверх, а Вик морщится. Я провожу рукой по волосам и продолжаю:

— У меня была другая мать, с ней наш дорогой папаша тоже обращался как с дерьмом. Но, в конце концов, она умерла, и Диана предложила вырастить меня.– Я прочищаю горло.– Я давно знал, просто не хотел об этом говорить. Наверное, не хотел, чтобы вы видели во мне кого-то другого, кроме своего настоящего брата. Единоутробного брата.

Я немного неловко пожимаю плечами, ожидая их ответа. К счастью, особенность Мэлиса в том, что он совсем не умеет скрывать свои эмоции. На секунду он выглядит смущенным, а затем удивленным.

— Какое это, черт возьми, имеет значение? – наконец спрашивает он. – Ты всегда был с нами, и это важнее всего остального.

Вик кивает.

— И мама любила тебя, это самое главное. Мы видели, как она заботилась о тебе, пусть ты и не был ее сыном по крови.

У меня в груди что-то сжимается при воспоминании о женщине, которую я всегда буду считать своей матерью.

— Она была, блин, просто святой, – бормочу я.

Мэлис кивает, стиснув зубы. Его глаза, как всегда, когда мы говорим о маме, светятся любовью и безудержной преданностью. Вик кивает, и когда я смотрю на него, он удерживает мой взгляд и тихим голосом произносит:

— Ты наш брат. Не важно, одинаковые ли у нас родители или нет. Семья – это не обязательно кровное родство. Важно, кто тебя любит.

— Аминь, твою мать, – соглашается Мэлис. – А еще важно, что настоящей семье можно доверить свою жизнь. И тебе мы всегда доверяли ее, Рэнсом.

Уиллоу тихо всхлипывает, делая шаг вперед и пряча голову у меня на груди. Я обнимаю девушку, чувствуя, как ее слезы впитываются в мою футболку.

— Я же говорила тебе, – шепчет она. – Говорила, что им будет все равно.

— Знаю, – мой голос становится хриплым, а горло сжимается. – Ты была права, ангел. Конечно, права.

Груз, о котором я и не подозревал, наконец спадает с моих плеч. Я запускаю пальцы в волосы моей прекрасной девочки, удерживая взгляд брата поверх ее головы.

Я знаю, отец рассказал мне правду о моей настоящей матери только для того, чтобы подразнить меня, чтобы залезть мне в голову и заставить сомневаться в себе. И в течение многих лет я пытался убедить себя, что есть веская причина не делиться этими знаниями с братьями. Я сказал себе, что это не имеет значения, или что я не хочу обременять их этим.

Но, по правде говоря, я был напуган.

Какая-то часть меня, пусть и маленькая, всегда боялась, что они увидят меня по-другому или будут относиться ко мне иначе, если узнают, что я всего лишь их сводный брат.

Я рад, что теперь все вскрылось. И еще больше рад, что им все равно. На самом деле я и не думал, что им будет до этого дело, но какая-то часть меня всегда чувствовала себя немного не в своей тарелке, ведь я не был так тесно связан с ними, как они думали.

Но после слов Уиллоу о том, что мы якобы можем отвернуться от нее или от ее будущего ребенка, потому что его отец был чудовищем, – для меня все прояснилось.

Происхождение действительно не имеет значения.

Немного откинувшись назад, я провожу большими пальцами по щекам Уиллоу, вытирая слезы. Ее карие глаза опухли и покраснели от слез, но, как я и сказал ей, когда мы проснулись, она по-прежнему кажется мне красивой. Она всегда будет такой, черт возьми.