Книга Счастливая случайность, страница 40 – Макс Монро

Ему даже не нужно говорить, какая же идея стоит на первом месте. Я сейчас как раз занята тем, что проживаю ее последствия. Собственно говоря, этот ужин как раз призван это отпраздновать.

— Не смотри на меня так, Бенджи, – шепчу я в его сторону. – И уж поверь мне, я знаю. Я, черт подери, знаю.

Песья морда фыркает, а я шмякаю на поверхность туалетного столика палетку теней трехлетней давности и прокликиваю обучающее видео в интернете. Мой телефон прислонен к зеркалу, чтобы я могла одновременно выполнять несколько задач.

Она славная женщина, эта КэтФонМейкап, или как там ее, но она уже потратила пять минут на контуринг, а мне очень нужно, чтобы она переходила к самой сути всей этой демонстрации. Заставить свое лицо обернуться другим – или оборотничество, как любят это называть некоторые идиоты-мужчины, – это несколько превосходит уровень моих навыков, учитывая, что времени в обрез.

Чейз в моей гостиной, ждет, – а это значит, что он спокойно может порыться в моей квартире, везде и всюду. У меня не хранятся файлы ЦРУ или мои же голые фотки, но отчего-то я убеждена, что он наткнется на все вышеперечисленное и сдаст меня на передачу «Их разыскивают в Америке».

Клик, клик, клик, – тапаю я пальцем по экрану, перематывая следующие две минуты видео по пятнадцать секунд за раз, пока наконец не добираюсь до начала ее туториала по глазам. Я внимательно смотрю, как она наносит праймер, которого у меня нет, а затем раздраженно выдыхаю и перематываю еще на один клик вперед.

Наконец она проводит по своему веку специальной кисточкой, после того, как указывает на самый нейтральный цвет в своей палетке. Она покрывает все веко, так что я делаю так же. Сразу становится ясно, что навыков у меня маловато, но я все равно продолжаю, сжимая крошечный аппликатор со спонжиком, который прилагался к моим теням из универмага.

Она указывает на еще один цвет в палетке – очевидно, предназначенный для изгиба века, – и я подаюсь вперед, чтобы получше разглядеть, как она это делает. Выбранный цвет теперь куда более броский, так что у меня появляется ощущение, что если я сейчас все запорю, то весь город это заметит.

— Ты там в порядке? – окликает Чейз из коридора, когда я роняю аппликатор на пол. Я опускаюсь, чтобы поднять его, но как только делаю это, то ударяюсь макушкой о туалетный столик.

Я потираю болезненную шишку, которую сама же себе и набила, и кричу в ответ со всей возможной нормальностью:

— О, да! Все хорошо! Никаких причин волноваться!

Я закатываю глаза от собственной недотепистости, прикусываю губу, а затем продолжаю:

— Я скоро буду готова! – Господи Боже, надеюсь, я и впрямь буду готова скоро.

— Не торопись! – гудит в ответ его глубокий голос, отчего по моему позвоночнику бегут мурашки. Он горячий, а еще внимательный, а еще терпеливый. И он ждет, чтобы сводить меня на ужин.

Конечно же, ужин деловой, но я не уверена, что мои чресла научили видеть разницу. Они полыхают огнем и поджариваются – практически молят о том, чтобы погреть лицо Чейза Доусона.

Иисусе, Мария и Иосиф, Брук, успокойся уже наконец!

Я коротко хихикаю, разглядывая себя в зеркале, и бормочу:

— Румяна мне сегодня точно не понадобятся…

Так быстро, как только могу, просматриваю остаток туториала, пропуская лайнер и накладные ресницы и останавливаясь на двухслойном покрытии тушью, которой уже год. Один долгий миг я разглядываю себя в зеркале – розовые щеки, по большей части гладкая кожа и умеренно стильные глаза – и уж придется мне удовлетвориться этим.