Книга Счастливая случайность, страница 38 – Макс Монро

Почти не отдавая себе в этом отчета, Чейз тянется вниз и треплет уши моего славного песика, и от этого милого жеста мое сердце на один злосчастный миг замирает.

— И что? Ты так и живешь? Лечения нет?

Я качаю головой и одновременно пожимаю плечами.

— Избегаю триггеров. Пью очень много воды. Медленно двигаюсь, если собираюсь сменить позу, ну, типа как встать, если сидела, или сесть, если лежала, и так далее. Ну а если не считать этого, то я просто особенная, наверное.

Он хмурится, совсем не обрадованный моим ответом.

— А как насчет лекарства? Должно же быть хоть что-то?

— Меня пытались посадить на таблетки от тревожности, но так я стала еще хуже со всем этим справляться. Я от них, вроде как, тупела и переставала замечать обычные предупреждающие звоночки. Бенджи очень нелегко пришлось в тот период нашей жизни.

— Вот же черт.

Я чуть не разражаюсь смехом, но вместо того позволяю себе смущенно улыбнуться.

— Из плюсов: это не заразно. Так что кроме того, чтобы время от времени подхватывать мой раздувшийся труп, тебе не о чем волноваться.

На этот раз он хмурится так сильно, что обычно идеальную кожу между его бровей портит неровная складка.

— Да я не о себе волнуюсь. Я волнуюсь о тебе.

Звука этих слов, сорвавшихся с его губ, почти достаточно, чтобы я снова начала отъезжать. Но я борюсь с этим чувством, запихивая радость от того, что мою пассию хоть что-то во мне волнует, в недра своего живота.

— И это так мило с твоей стороны, правда. Но клянусь, обычно я не перевозбуждаюсь. Честно, это редко случается. Не о чем переживать.

Он фыркает.

— В последние два раза, когда я тебя видел, это как раз и случалось.

И это, конечно же, правда. Но Чейз Доусон и его сильная челюсть определенно считаются смягчающими обстоятельствами. Вот только как это ему объяснить – та еще дилемма.

Сомневаясь во всех прочих вариантах, я решаю остановиться на избегании.

— Все в порядке, честно.

Он пристально смотрит на меня один долгий, очень долгий миг. Такой долгий, что я погружаюсь в глубины его глаз, дабы там поплавать и остыть. Они такие голубые, совершенные и приветливые, словно нежный напев волн, плещущих о берега Арубы. Ну или мне так кажется. Я никогда не бывала на Арубе, но описывала ее в одном романе, а во всех изученных мной источниках так все и было.

— Я закрою эту тему, потому что по твоим сурово сжатым губам вижу, что ты хочешь, чтобы я ее закрыл.

Мои губы что, настолько сурово сжаты?

— Но для протокола скажу, что я тебе не верю, когда ты говоришь, что это пустяки.

— Обязательно уведомлю об этом стенографистку, – подтруниваю я, использовав шутку, чтобы как-то вывернуться из-под одуряющего дискомфорта, давящего мне на грудь. Мне не нравится, когда Чейз Доусон хмурится, глядя на меня. Мне это совсем не нравится.

— Хорошо. – Он кивает, и один уголок его губ приподнимается. – А теперь я бы хотел сводить тебя на ужин.

Я так резко фыркаю, услышав это внезапное заявление, что вижу, как капелька моей собственной слюны приземляется на перед парадной рубашки Чейза и впитывается в ткань. Я жду, что он вот-вот выйдет из себя, возможно, ужаснется моей слюнобомбе, но вместо того он просто стоит, глядя на меня, а его приглашение все еще ждет ответа.

Он хочет сводить меня на ужин?

Я качаю головой и пытаюсь вернуть себе присутствие духа, но когда ничего не получается, я упархиваю в кухню и принимаюсь прибирать все разбросанные по ней принадлежности для уборки.