Книга Счастливая случайность, страница 205 – Макс Монро

Я знаю, насколько это жалко – и уж поверьте, мой пес достаточно часто бросал на меня подтверждающие это взгляды, – но моя сестра уже направляется обратно в Нью-Йорк, мои родители, наверное, уже в Огайо, Чейза нет, и я не знаю, вернется ли он, и я не знаю, как это исправить.

Если бы во мне была такая часть, которая могла бы придумать некое решение, уверена, дела бы у меня шли лучше, но раз ее нет, то я просто выживаю. Бенджи устал как собака, простите за невольный каламбур, а я за одну ночь находилась на грани обморока больше раз, чем за многие годы.

Как оказалось, я не очень-то хорошо продумала, как буду справляться с подобного рода истерикой с моим-то здоровьем.

Я спрыгиваю с дивана, запутавшись ногой в узле из одеяла, в которое я вчера вечером плакала, пока не уснула. Мне приходится вертеться, как игрушечный волчок, чтобы освободиться и подойти к двери.

Я даже не даю себе труда глянуть в зеркало или стереть слюни с подбородка, прежде чем рывком ее распахнуть и спросить болезненным голосом, полным надежды:

— Чейз?

Брови незнакомого мужчины поднимаются почти до отступающей линии его волос, и он делает шаг назад, шокированный моим видом.

— Э, нет, мэм. Я Марк. Ваш водитель на обратную дорогу до Нью-Йорка?

Интонация у него вопросительная, почти наверняка потому что он ожидал, что мне эта информация известна, но я сейчас слишком большая развалина, чтобы вообще хоть что-нибудь знать.

Если звонок был не от Чейза, то я не брала трубку. Если сообщение было не от него, принявшего мои извинения, то я его не читала.

А раз уж он не звонил и не писал мне в ответ, то я не разговаривала ни с кем, кроме Бенджи.

В интересах безопасности я понимаю, что должна бы проверить, что Марк – тот, кем называется, прежде чем пустить его на борт. Но буду честной, в данный момент я предпочту рискнуть быть жестоко убитой, чем разговаривать с Уилсоном Филлипсом. Как-то не думаю, что он будет впечатлен тем бардаком, что я тут учинила, и даже безо всяких самолетов.

Я отступаю в сторону и придерживаю дверь, но Марк медлит, прежде чем заполнить собой проем. Я его не виню. Я – комок невысморканных соплей и покрытой следами слез кожи, и шансы того, что в ближайшие тридцать секунд я вцеплюсь в первое попавшееся живое существо в поисках утешения, невероятно высоки.

Когда он входит внутрь и начинает рутинные процедуры по подготовке кемпера к дороге, меня заполняют воспоминания о том, как то же самое делал Чейз в первое утро после наших занятий любовью. Улыбки, подмигивания. Дразнящие взгляды и прикосновения, когда я на слабо велела ему продемонстрировать мускулы.

О, боже. Как больно.

Я снова клубком валюсь на диван, а бедняга Марк делает свое дело, огибая меня с округлившимися глазами. Однако я даже не могу притвориться, что не плачу. Просто давление в моих слезных протоках уж слишком велико.

Из горла вырывается всхлип, и Бенджи сворачивается клубочком подле меня. Как бы нелепа я ни была, мой лучший друг чувствует очень реальную и свежую боль у истоков моей истерики.

Чейз не вернется. Не сейчас, а может, и вовсе никогда.

А я проведу ближайшие четырнадцать с половиной часов в одиночестве, думая об этом. Только истеричная Брук Бейкер и ее новый водитель Марк.

Вырывается еще один всхлип, и я утыкаюсь опухшим лицом в накрывающее колени одеяло, когда до меня доходит одно очень страшное осознание.