Книга Счастливая случайность, страница 202 – Макс Монро

Накинув на себя одежду, я достаю зерновой батончик из рюкзака, лежащего на кушетке, и разворачиваю его, чтобы куснуть.

Я улыбаюсь, когда выключается душ, и снова застегиваю защелки своего рюкзака.

Я резко отворачиваюсь от кушетки, стоящей в нашем номере, ведь я хочу быть наготове, чтобы полюбоваться Брук, пока та еще не успела прикрыть себя одеждой, и в результате спешки случайно опрокидываю ее коричневый кожаный рюкзак на пол. Он переворачивается, и его содержимое рассыпается по ковру во все стороны.

— Черт, – бормочу я, наклоняясь, чтобы все подобрать и сложить обратно так аккуратно, как только могу.

Здесь несколько ручек и целый ворох блокнотов, но также имеется и кипа вырванных листочков бумаги с цветными заметками, нацарапанными на каждой их строчке.

Я не собираюсь на них смотреть, но заметив свое имя на верхушке одного из листков, не могу удержаться и не прочесть эту строчку, а потом… продолжаю читать всю страницу до конца.

Список недостатков Чейза:

1. Не понимает, насколько он красив.

2. Он использует фальшивый дикторский голос, когда говорит по телефону с важными людьми, чтобы звучать более влиятельным.

3. Он просто чертовски доставучий по поводу книги, которая портит мне жизнь.

4. Он силком пробился в этот тур со мной, даже не спросив, устраивает ли это меня.

5. Он настолько повернут на работе, что иногда забывает веселиться.

6. Он флиртует, не думая о последствиях.

7. Он практически возвел себя в мученики ради этой дурацкой книги, которую я и писать-то не собиралась.

8. Он позволял своей бывшей вытирать об него ноги очень, очень долго.

9. Он заносчиво считает, что способен сделать эту книгу такой, какой она должна быть.

10. Судя по его бывшей и лучшему другу, которые полтора года мутили у него за спиной, в характерах людей он разбирается так себе.

В груди разливается жжение, а щеки опаляет непрошенный стыд при виде перечня всего того, что, по мнению Брук, со мной не так.

Я не понимаю, как дышать, едва могу заставить свое горло сглотнуть, когда Брук вываливается из ванной, обернув вокруг тела полотенце и растянув губы в широченной улыбке.

Лишь две минуты назад эта улыбка заставила бы меня ощутить влечение, околдованность и нежность, но теперь… теперь она кажется скорее усмешкой, скрывающей все то, чего я не знаю.

Зачем ей составлять такой список? Зачем ей это записывать? И почему мне так чертовски больно это читать?

Ей не требуется много времени, чтобы заметить лист бумаги у меня в руке или жесткую линию моей челюсти, и, судя по тому, как она хмурится, я бы сказал, что она в точности знает, что я держу. Вина читается во всем ее облике – в ее нерешительном взоре, в застенчиво переступающих ступнях и в том, как ее руки стискивают полотенце.

— Что это такое, Брук?

Она с усилием сглатывает и подтягивает полотенце повыше, заправляя несколько мокрых прядей своих длинных волос за ухо.

— Я…

— Говори громче! – слышу я свой суровый окрик, и ее щеки покрываются румянцем.

Мне становится стыдно, но я не позволю своим эмоциям – тому факту, что я ее люблю, – сейчас поколебать мою решимость. Я должен узнать, какого черта творится. Я должен узнать, какого лешего это означает.

Я должен узнать, почему.

— Эм… – Она прочищает горло. – К-когда ты сказал мне, что у персонажей нет недостатков, я устроила себе упражнение, чтобы потренироваться эти самые недостатки находить. Мне… было непросто с Клайвом, но с чего-то нужно было начать.