Книга Диагноз на двоих, страница 69 – Марисса Эллер

Он сводит брови, и я жду, что он скажет что-то о моей жалкой социальной жизни – или, может, посмеется над ней. Я представляю, как он говорит, что я ходячая катастрофа, а не человек, и что ему точно не стоит со мной общаться, а уж встречаться и подавно.

— Айви, так поступают друзья. Так поступают люди, которые… больше чем друзья.

— Я знаю, знаю. – Я провожу рукой по волосам. – Но не мои друзья. Не ради меня. Мне кажется… Мне кажется, я им не позволяю.

— Что ты имеешь в виду?

— Рори. Мы с ней лучшие подруги всю старшую школу. И я думаю, что отталкиваю ее. – Я вздыхаю, потому что осознавать – это одно, а говорить вслух – совсем другое. – Она изменилась, и я изменилась, и, наверное, она хотела, чтобы мы изменились вместе. Это моя вина, что этого не случилось.

— Ну тогда тебе просто нужно позволить ей быть твоей подругой.

Я фыркаю. У него все так просто, как будто я могу однажды проснуться и решить, что теперь буду полностью уязвимой.

— Да. Если бы все было так легко.

— Что? А разве нет? – Он серьезно. Черт.

— Ладно. Слушай. – Я поворачиваюсь к нему всем телом и теперь сижу в кресле боком, поджав колени к груди. Я кладу ладони на ноги и вонзаю ногти в ткань легинсов. – Я в этом не сильна, – говорю я, как будто одно предложение может все объяснить. – Если ты не заметил, в общении я полный ноль. Если мне нужно поговорить с кем-то, кто не живет в этом доме, меня это пугает до чертиков. До невозможности. Так что да, может, я и правда не позволяю моей единственной подруге быть моей подругой… Но если мы вместе обедаем, то я не одинока, и этого достаточно. Это все, что я сейчас могу предложить. И я все равно не знаю, как вернуть нашу дружбу. Если она исчезает, то я просто… теряюсь.

Я делаю глубокий вдох, мечтая втянуть воздух в легкие с силой аэрозоля. Я не упоминаю о том, что мы с Рори больше не обедаем вместе.

— Все, что вне дома, пугает. Вот почему я остаюсь дома. Здесь во мне нуждаются. Здесь я готовлю, забочусь о больных и помогаю найти вещи, которые, как им кажется, они потеряли. Дома безопасно. А во всех остальных местах мучительно тревожно… И со всеми остальными людьми тоже.

Я говорю заключительные слова шепотом. Я еще никогда в этом не признавалась – в том, как сильно меня пугает мир за пределами этого крыльца.

— Бессмыслица какая-то, – говорит Грант. Я больше не могу смотреть на него. – Нет, правда, – продолжает он, когда я не отвечаю. – Я не понимаю. Ты вроде не нервничала, когда разговаривала со мной. Я волновался больше тебя.

Часть меня надеялась, что он не сложит эти кусочки воедино. Я покачиваюсь вперед-назад, пытаясь придумать, как ему это объяснить, найти логический смысл в моих неврозах.

— У меня социофобия, Грант. Она не всегда объясняется логически. Хотя мне бы хотелось. – Я делаю паузу. – В детстве я часто видела один и тот же сон. В нем я катаюсь на коньках по очень тонкому льду, и это кошмар. Я теряю равновесие, мерзну и постоянно чувствую себя в опасности. И что бы ни случилось, я не могу остановиться. Лед не заканчивается. Вот так я себя чувствую за пределами дома: как на тонком льду. – Я смотрю на него, пытаясь найти в его глазах хоть крупицу понимания. – Когда я знакомлюсь с людьми, становится лучше, но они все равно мой лед. Просто не такой тонкий.