Книга Диагноз на двоих, страница 66 – Марисса Эллер

Хотя, честно говоря, я могу все испортить и не открывая рта. Я даже представить себе не могу, о чем они сейчас думают, какие мысли пускают корни у них в головах.

Грант какое-то время молчит, а я просто смотрю в окно на проплывающие окрестности. В какой-то момент машин совсем нет, и деревья проносятся так быстро, что, кажется, они сливаются воедино.

— Я не знаю, как объяснить то, что сейчас произошло, – в конце концов признаю я. – Но когда-нибудь я попробую.

Он все еще молчит, и мы просто сидим в тишине на моей подъездной дорожке.

— Ты не против? – спрашиваю я, боясь ответа.

— Нет. – Он снова смотрит на меня и пожимает плечами. – Все это звучит странно, но я не против.

Папа: Ты уверена, что мне не нужно вернуться домой?

Айви: Да. Я справлюсь, если сегодня больше ничего не случится.

Когда мы с Кэролайн пришли из школы, мама уже была здесь. Ей стало плохо, и она вернулась домой. Она пылает так сильно, что не заметить невозможно. Ее привычная сыпь намного ярче, чем обычно, а руки, ноги и ступни невероятно опухли. Скорее всего, кровяное давление тоже зашкаливает. Хуже того, как только мы вошли, Кэролайн скрючилась от боли, сжимая живот, как будто ее ударили. И теперь я бегаю из комнаты в комнату, пытаясь заботиться о них обеих.

Все плохо. Красный уровень тревоги. Полная боевая готовность.

— Никто не видел мою бейсбольную сумку? – спрашивает Итан, крича через весь коридор.

— Она в гараже! – кричу я в ответ, а потом вспоминаю. У него сегодня матч. Папа на работе, а все, кто может его отвезти, в данный момент недееспособны.

Все, кроме меня.

Я бы могла его отвезти… Но тогда придется возвращаться домой в темноте, а я нервный водитель, который терпеть не может водить в темноте. Кроме того, я не могу сейчас оставить Кэролайн и маму.

Я вхожу в комнату Кэролайн со стаканом воды и таблеткой «Зофрана»^[23]. Ее даже глотать не надо, что хорошо, потому что Кэролайн сейчас вряд ли сможет хоть что-то удержать в себе. Я кладу ладонь ей на лоб. Он не горячий.

— Наверное, ты все же съела что-то с глютеном. – Я отдаю ей воду и растворимую таблетку со вкусом клубники.

Кэролайн разглядывает пилюлю так, словно пытается определить ее генетический состав.

— Ох, черт, – говорит она.

— Что?

Кэролайн стонет.

— На биологии у меня сильно болел живот, и соседка по парте дала мне «Тайленол»^[24]. Я так корчилась от боли, что даже не подумала проверить, есть ли там глютен. Это же ошибка новичка!

Она скручивается в плотный комок, поджав колени к груди, и я глажу ее по спине. Хронические заболевания вкупе с месячными то еще испытание.

Кэролайн встает и ковыляет в ванную. Я спешу назад в мамину комнату.

— Тебе что-нибудь нужно? – спрашиваю я.

Она укутана одеялами и грелками, но все еще выглядит печально.

— Я в порядке. Честно. Это просто обострение. Ты же знаешь, как это бывает. – Мама пытается улыбнуться, но ее улыбка больше похожа на гримасу. – Как у тебя день прошел?

Я даже не думала об этом, с тех пор как вернулась, но, честно говоря, прошел он так себе. (Такова жизнь больного ребенка в больной семье – иногда нет времени подумать о себе.)

— Если честно, паршиво. – На секунду я задумываюсь обо всем: о Рори, о торговом центре, о том, каково это – больше не чувствовать себя комфортно в школе. Я даже обедала в одиночестве. Печально.