Книга Дикие сердца, страница 34 – Джессика Питерсон

Игнорируя эту мысль, я передаю Эллу обратно Сойеру.

— Я бы предпочел, чтобы вы сели в свою большую шикарную машину и вернулись в свой большой шикарный город.

— Кэш, – Пэтси бросает на меня предупреждающий взгляд. – Тебе лучше следить за манерами, ковбой, иначе ты не будешь желанным гостем на моей кухне.

На самом деле это теперь кухня Молли. Но в этом и проблема, не так ли? Потому что теперь, когда Молли здесь, чтобы заявить свои права, она на шаг ближе к продаже ранчо. Что означает, что я, вероятно, на шаг ближе к тому, чтобы оказаться на улице вместе с братьями.

Кто знает, захотят ли новые владельцы ранчо Лаки сохранить скотоводческое хозяйство? Скорее всего, они разделят ранчо на участки и продадут их по частям, пока не останется ничего, кроме дома и бассейна.

Что же нам тогда делать? Насколько мне известно, в округе никто не нанимает ковбоев – по крайней мере, не пятерых сразу. Я отказываюсь разрушать нашу семью. Но ковбойское дело – это все, что мы умеем. Если мы не сможем этим заниматься, не сможем оплачивать счета за ранчо Риверс…

Нам тоже придется его продать.

Несмотря на панику, бушующую у меня в животе, я умудряюсь проворчать:

— Да, мэм.

— Молли, извини, – продолжает Пэтси. – Кэшу иногда требуется время, чтобы привыкнуть к незнакомцам. Это его братья. Кэш – старший, а это Уайетт – следующий по старшинству. А это Сойер, с которым вы уже познакомились. И вот Райдер и Дюк, близнецы.

Молли моргает. Я представляю, как она считает нас.

— Пятеро братьев? Девочки так и не появились?

— Маму жаль, она больше всего хотела девочку, – Райдер качает головой. – Но если кто и мог справиться с нами, так это она.

— Ваша мама, она…

— Умерла, – Уайетт проводит рукой по лицу. – Двенадцать лет назад, в октябре. Она и наш отец погибли в автокатастрофе.

Молли снова моргает. Она поднимает глаза, и на мгновение наши взгляды встречаются, прежде чем она отворачивается.

— О боже, мне так жаль. Вам, наверное, было очень тяжело.

— Райдеру и мне было по четырнадцать, да, – говорит Дюк. – Тогда не казалось, что мы еще дети, но, оглядываясь назад…

— Не могу даже представить, как ужасно это было, – говорит Молли. – У меня нет слов.

Мое сердце сжимается. Я не знаю почему – я ненавижу эту женщину и ее фальшивое сочувствие, ненавижу, что горе все еще здесь, ненавижу свою беспомощность, и это пугает меня до смерти, – поэтому пытаюсь не подавать виду и сверлю Молли взглядом, пока не придумаю, что еще грубое ей сказать.

Когда она сверлит меня взглядом в ответ, я клянусь, она выглядит точно так же, как на одной из фотографий Гаррета. На фото она смотрит в камеру так, будто может убить наповал, а Гаррет сидит рядом в пыли, широко улыбаясь, явно пытаясь ее развеселить.

Гуди смотрит на меня, затем на Молли.

— Может, пообедаем? Думаю, вы все… проголодались. А потом мы втроем сядем и обсудим переходный период.

— Можно мне поговорить с кем-нибудь еще? – Молли не отрывает от меня взгляда. Она не боится – отдаю ей должное. – У меня такое чувство, что Кэш не сумеет мне помочь. Не думаю, что он сможет показать, как тут все устроено.

Я чувствую, как братья наблюдают за нами. Дюк даже улыбается.

Игнорируя их, я говорю:

— Помощь, которая тебе нужна, не та, которую я могу предложить, Молли.