Книга Чужеземец, страница 8 – Карина Иноземцева

Но что-то тёплое и жалостливое вспыхивало во мне, при воспоминаниях о жизни героя.

Он ведь даже умрёт одиночкой. Его убью бывшие соратники, которые просто загребали горячие угли руками воеводы.

Тряхнув головой, я прикусила губу и не стала смотреть на еду. Меня крутит оттого, что вскоре должно произойти.

— Князь! Князь! Князь! — зашептали вокруг, а Задора резко подняла меня на ноги и повернула в сторону вошедшего… Нет, внесённого седого старика.

— Разве он не приказал не беспокоить его? — злобно шепнул княжич и в радостной улыбке растянул губы.

— На свет вышла его любимица. — взгляд княжны резанул по мне, словно хотел причинить боль. Но тут же на её холодном лице появилась притворная радость. — С твоим благословением даже больной князь оздоровел.

Я промолчала, разглядывая того, кто вызывал во мне приступ горькой обиды и одновременно разочарования. Словно он меня предал самым постыдным образом.

— Князь Миролюб, здравия! — внезапно загалдела публика, поднимая свои кубки и споро глотая напиток.

Я даже взяться за кружку не успела, а о глотке и не помыслила. Просто смотрела на уставшего и полусонного князя. От него пахло сладковатым ароматом смерти. У него явно есть пролежни, оттого я чую разлагающуюся плоть. Но на его бесцветных и сухих губах была нежная и умиротворённая улыбка. Его почти бесцветные, подслеповатые глаза смотрели на меня.

Полустул, полукровать несли несколько мужчин. Но они делали это плавно, берегли своего князя. Поставили носилки прямо в центре стола, рядом с сыном и женой.

— Здравия, батюшка, — громко произнёс Богдан и тут же поднял кружку над головой. Гости подскочили с мест и почти расплёскивая напиток, загалдели:

— Здравия! Здравия! Здравия! — и вновь все принялись опустошать кружки, а я не смогла даже притронуться к своему питию, потому что Задора отодвинула мою кружку, ещё и головой встревоженно покачала.

Что такое?

Встревоженная служанка тянулась к блюдам и отодвигала их от моего места. Молоденькие служанки споро ставили другие блюда, но все были с сухим мясом. Казалось, что от меня убирали мёд и выпивку. Наверное, девушкам нельзя пить, но все вокруг пили за здравие. Даже княгиня успевала выпивать и не игнорировала пожелание супругу.

Миролюб посмотрел на меня и улыбнулся. Что-то дёрнуло меня, и вмиг я оказалась в объятиях князя. Словно моё тело само знало, что делать, я обнимала старика, как самого близкого и любимого человека в этом мире. Внутри мне было больно, но всё из-за того, что я слишком любила князя. Как отца, наставника и шутника. Он согревал меня отеческой заботой после гибели отца, а когда моя мать приняла самосожжение вслед за мужем, Миролюб стал мне больше чем батюшкой. Он делился мудростью, знаниями и стал учителем. В нём всегда был юношеский задор, граничащий с ответственностью за народ. Но именно ему я обязана тем, что ко мне относятся с почтением, а не шепчутся за спиной о том, что мать последовала языческим обрядам. Меня не называют предательницей веры и не смотрят как на ведьму. Под заботой князя я росла, как принцесса, обласканная богами неба и правителями земли.

— Веточка, ты приняла мой приказ, — едва шепнул старик, словно просил прощения за твёрдость и настойчивость.

— Всё, что делается, к лучшему, — не знала, как говорить с ним, поэтому выдала общую фразу.