Книга Чужеземец, страница 2 – Карина Иноземцева

А поступив растерялась: куда девать дочь, что делать с работой. Я не могу бросить семью и перестать зарабатывать. На помощь вновь пришёл брат, который к этому моменту открыл свою машинную мастерскую. Я могла работать на скорой на полставки и учиться. Но от этого было не легче: утро до шести вечера я посвящала учёбе, а ночи до восьми утра — ночной смене на скорой. И так почти каждый день.

До сих пор помню, как впервые оставляла двухлетнюю дочку на несколько суток на маму, которой пришлось выйти на пенсию. Как моя малышка кричала, срывая свой тоненький голосок. Как её маленькие цепкие ручки не хотели меня отпускать. Как уходила из дома и слышала её визг, словно малышка понимала, что будет видеть меня крайне редко.

Так и получилось: первые три года я только училась и работала. Дома я появлялась редко и по ночам. К тому моменту дочка спала. В детский садик малышка не ходила, потому что у мамы обострились все хронические болячки, а брат все сутки пропадал на работе. Ни один садик не будет терпеть, тому, что ребёнка нет по три и более дней. Один раз я устроила дочку в садик, но как только началась осень, бабушка не смогла водить внучку и слегла с артрозом и воспалением лёгких. Моя дочка росла тихой, спокойной словно понимала, что в этом доме с ней мало кто сможет поиграть: мамы дома часто не бывает, дяди тоже, а бабушке через два гага становится плохо. Поэтому малышка росла самостоятельной. Только когда я закончила третий курс, я смогла встретиться с ребёнком не на два часа, а на целый день. И первое моё желание было дать ей всю любовь, которую недодала. Но малышка была тихой и на ласку реагировала спокойно, без энтузиазма. Будто я не ребёнка обнимаю, а умудрённую жизнью тётку.

За учёбу я продолжала платить из денег брата. Тот развивался и уже имел магазин деталей и мойку, но на пятом курсе его нашли мёртвым в его гаражной мастерской. Дверь была заперта, а телефон разбит. Нам сообщили, что он задохнулся угарным газом. Почти всё, что он создал, пришлось продать, потому что мы не знали, как этим управлять, а на оставшиеся деньки купили дом и заплатили за учёбу.

С братом мы были близки, насколько сестра и брат только могут. Да, дрались, но я всегда знала, что получу от него поддержку и скупую мужскую дружбу. С болью в душе я заканчивала пятый курс и не сдала все летние экзамены. Для меня словно весь мир замер: было плевать на чопорных преподавателей, на учёбу, на жизнь. Из депрессии меня пыталась вывести дочка. Но всё было тщетно. Всё усугубляло и то, что мама помешалась на том, что брата специально заперли в гараже и он умер. Она хотела мести и советовалась с иконами на стене, как найти убийцу. Мама сходила с ума, видя брата во встреченных людях и виня меня в том, что я не бросаю учёбу и не пытаюсь мстить.

Рассчитывать на маму я больше не могла и отдала дочку в частный, платный садик, где не спрашивают, почему ребёнок отсутствует по несколько дней. А потом учёба закончилась и началась работа, где я отдавала себя больше, чем получала взамен, но даже те немногие благодарные лица делали меня счастливой.

Так и жизнь промчалась, вот я уже сама бабушка, но работаю всё в той же больнице, где начинала. Но при этом читаю сказку про чужака, который попал в славянское общество. Его ненавидели за силу, отвагу, живучесть, а князь любил за преданность. Ему было запрещено даже думать о семье и доме, чтобы тот не наплодил таких же темнокожих уродцев. Всю жизнь над ним при дворе потешался княжий сын. Княжич не смог переманить сильнейшего воина и теперь мстил при каждом удобном случае. Но вот князь заболел и решил подарить своему защитнику то, о чём он не мог и мечтать: девушку благородной крови, на которую часто засматривался князь и плодородные земли, правда, где-то на границе диких земель, откуда приходят с набегами кочевые племена.