Книга Чужеземец, страница 16 – Карина Иноземцева

— Но как же Веточка без меня? — взмолилась няня и впервые без страха, с немой мольбой посмотрела на того, кто супостатом во дворе зовётся.

— Прослежу, чтобы не сломалась, — твёрдо кивнул воин и пошёл к князю в хоромы.

Воеводе нужно было получить последние наставления от князя и напомнить о том, что в приданное жене идут не только земли.

Итар пришёл в то время, когда князь отправил мудрых старцев в светёлку своей воспитанницы.

— Дева молодая, в изыске и ласке росла. От древних умов должна напутствие получить и к жизни с тобой подготовиться. — усталый взгляд встретился со спокойной плескающейся тьмой. — Тогда толк будет.

— Неробкого она десятка, — напомнил Итар и сам удивился тому, что увидел сегодня перед собой не заплаканную девицу, а спокойную барышню.

— Кровь Рагнара не жидка, — тихо и устало хохотнул князь.

Мир Ветаны

Три старца смотрели на меня как на пойманную в силки голубицу. Взгляд у одного был мутным, он почти ничего не видел и подслеповато щурился. Второй длинный, тощий, с бровями, которые закрывают глаза, даже не смотрел на меня. Все его внимание было отдано злосчастному сундуку, который занимал почти всё свободное пространство. Третий круглый, мягкий как шарик улыбался, разглядывая моё заинтересованное лицо.

— Здравия желаю, — аккуратно подбираю слова, чтобы сойти за местную и не получить ещё одно наказание за нарушенную традицию.

— Благостей тебе девица, — тощий склонился, словно попытался посмотреть на мошку, которая под ноги бросилась. — Видим, судьбину свою приняла. К свадебке готова.

Готова. Готова.

Я знаю, что сразу после бракосочетания Итара отправят границу охранять, а меня в змеином гнезде оставят, пока княжич не наиграется. Лишь когда забеременею, на земли мужа отошлют. Я не воеводу боюсь, мне княжич с его матерью противны. Но от написанного не уйдёшь.

— Молчаливой стала? — удивительно басовитым голосом спросил колобок. — Слёзы закончились? — шутливая интонация не сделала голос колобка мягче.

— Итар — прекрасный воин. Отец доверял ему, — с опаской посмотрела на дверь и подумала, что было бы хорошо сейчас вырваться наружу и как самый эпичный герой кинутся на помощь Задоре, перепрыгивая ступеньки и людей.

Но я прекрасно понимаю, что заблужусь в первом же коридоре, а во втором натолкнусь на людей княжича или самого Богдана. Никто не отменял закон подлости — столкнусь нос к носу с княгиней.

— Во-о-от ка-а-ак, — протянул слепой.

— Что с Задорой? — поинтересовалась у старцев и с надеждой стала переводить взгляд с одного на другого.

— Дорожишь няней, — понятливо кивнул тощий, а остальные за ним начали повторять, как болванчики на лобовом стекле машины. — Не забываешь о близких, но мы о муже пришли говорить.

— Будь терпеливой. Дом ваш некняжеские хоромы. Не требуй резных образцов от воина. — медленно растягивая слова посоветовал слепой.

— Будь покорной. Воин груб, нетерпелив. Обидеть ненароком может. Не лезь против его грубости. Будь смышлёнее, хитрее. — ласково, почти по-отечески прошептал колобок.

— Храни очаг и честь. Воину не дело в четырёх стенах сидеть. Работу работать должен. Хлеб отрабатывать. Ожидай мужа своего, лучика солнечного. — напутствовал тощий.

Я покорно склонилась, выслушивая старческие советы, понимая, что иного выбора у меня нет. Каждый произнесённое слово звучало будто приговор судьбы, которую нельзя изменить. Видимо, моё молчание восприняли, как знак обречённости, потому что дальнейшие напутствия были сказаны в стремительном стиле, будто пытались достучаться до самоубийцы.