Книга Чужеземец, страница 19 – Карина Иноземцева

Теперь мне непонятно, как относится к чувствам Ветаны. Это ведь её жизнь, её судьба, её тело. Мне жалко девушку, которая не смогла умереть и теперь уживается с разумом старушки. Мои мысли и спокойствие бесят горячую и резкую, а моё поведение противоречит молодецкой воле.

— Я постараюсь стать хорошей женой, — слабо улыбнулась старцу.

Мне нельзя показывать чувства Ветаны. Она остаётся сиротой в злом мире, где каждый хочет лишь использовать голубку. Княгиня не любит девушку за близость с князем. Богдан бесится и винит девушку в том, что её пообещали чужеземцу. А вместе родственничков раздражает будущий статус Веты — жена воеводы с землями. Если учесть, что князь явно балует Ветану и дарит печать власти её детям, то бедняжку разорвут и даже мизинчика целым не оставят.

— Я стану защитником вашей воспитанницы, — смиренно склонил голову богатырь и посмотрел на меня. — Защитником земли на которой она будет хозяйкой.

— Кхе-кхе, — закашлялся старец, и я стремглав бросилась поднимать его голову, чтобы человеку было легче.

Острый запах смерти и фекалий едва не вызвал рвотный позыв.

Смотрю на кровать и понимаю, что она чистая. Подушки и одеяло не загажены. Такой запах я чувствовала лишь в отделении абдоминальной хирургии в палате с язвами заднего прохода и прямой кишки. Наверняка у князя всё начиналось с простого геморроя.

С надеждой оглядела кувшины и стол, но здесь, кроме отваров и примочек, ничего нет. А у меня нет ни хирургических инструментов, ни стерильной смотровой, чтобы помочь гниющему заживо пациенту.

Но я знаю, чем облегчить боль и что прежде всего я могу помочь, просто помыв человека.

— Голубка, испачкаешься, — князь посмотрел на меня и тихо выдохнул: — Как хорошо, что у меня есть такая дочь, как ты.

Ветана жалостливо сжалась, пытаясь обнять человека, которого действительно любила и уважала. Несмотря на резкость и капризность, девушка была предана опекуну и не гнушалась испачкать руки ради старца.

В этом мы были с ней похожи.

Но нашим планам не суждено было сбыться.

В комнату ворвалась княгиня и резко замерла, заметив, как я и Итар дружно помогаем князю.

— Что же вы творите, ироды! — внезапно заголосила женщина и кинулась закрывать тяжёлые шторы. — Солнечный свет слепит глаза благоверному! — женщина даже не заметила старцев, которые по одному покинули комнату. — Убить мужа хотят! В постель к нему залезли! Душат! — заголосила княгиня, злобно зыркая на ничего не понимающих людей. — Это нападение на беспомощного! Стража! Стража! Стража!

Итар встал между мной и княгиней, явно намереваясь сражаться с любым, кто, решит тронуть меня. Но меня больше волновала неготовность мужа меня защищать, а его молчаливое согласие с обвинением.

— Мы помогали нашему пресветлому голове, — решительно возразила княгине, выглядывая из-за мощной мужицкой спины.

— А я увидела, как вы его душите, — надменно прошипела княгиня.

Тяжёлая дверь отворилась и в комнату, словно горох, проникли несколько стражей.

Теперь я поняла молчание жениха. Он прекрасно понимал, что ни одному нашему слову княгиня не поверит.

— Как смели вы такое говорить⁈ — гневно вскричал князь, пытаясь подняться выше. Его лицо пылало негодованием, глаза метали молнии, но силы покидали с каждым сказанным словом. — Это ложь и клевета!