Книга Двуликая жена. Доказательство любви, страница 16 – Мария Шарикова

Сцена была ужасной. Люсиан застал меня с ящиком его стола в руках. Его лицо, обычно бледное, покрылось опасным румянцем, глаза стали холодными, как лёд. Он не кричал. Он спросил тихо, и от этой тишины становилось еще страшнее:

-Что вы ищете, леди Грейсток? Может, я смогу помочь?

Я, оправдываясь, лгала, говорила, что искала книгу. Он лишь покачал головой, и в его взгляде читалось такое разочарование, такая усталая горечь, что я, вместо того чтобы сникнуть, вспыхнула яростью. Как он смеет смотреть на меня так, будто я - предательница? Он сам загнал меня в угол! Он сам виноват!

Мы поссорились. Я выпалила ему всё - что он тюремщик, что он разрушил мою жизнь, что я жалею о дне, когда согласилась на этот брак. Он слушал, не перебивая, и с каждым моим словом его лицо становилось все более каменным. А потом я, желая ранить его как можно больнее, выкрикнула то, что подсказала мне Изабелла - грязную сплетню, ходившую, по её словам, в свете, но теперь, оглядываясь назад, я понимала, что источником мог быть только Эдгар или его отец:

-Ты думаешь, ты имеешь право на всё это? - я махнула рукой в сторону парка, дома, всего, что простиралось за окном.-Ты - узурпатор! Твой отец отдал всё тебе, презрев права своего первенца! Эдгар - законный наследник по крови, а ты лишь младший сын, который украл то, что никогда не должно было принадлежать ему! Ты и твой отец - вы оба дьяволы, лишившие его законного наследства!

Наступила мертвая тишина. Даже ветер на балконе стих. Люсиан смотрел на меня, и в его глазах не было ни гнева, ни обиды. Там было что-то похуже - полное, абсолютное опустошение. Как будто я не просто оскорбила его, а осквернила память о человеке, которого он, очевидно, глубоко уважал. Как будто я встала на сторону той самой несправедливости, которую он, судя по его реакции, всегда отвергал.

Когда он наконец заговорил, его голос был тихим, хриплым, лишенным всякой интонации:

-Мой отец… Мой брат… Они решали эти вопросы между собой много лет назад. Отец признал его, дал ему имя, воспитание. Но титул и майорат… Он оставил тому, кого считал способным нести это бремя. Не по старшинству, а по праву. Это было его решение. И мой брат с этим согласился. Эдгар же получил щедрое содержание. Этого…-он сделал паузу, будто переводя дух, - … этого всегда было достаточно. До сегодняшнего дня.

Он повернулся и вышел, оставив меня одну с пылающими щеками и внезапно похолодевшим сердцем. Тогда его слова не достигли моего разума, отравленного ядом Эдгара и Изабеллы. Я решила, что он просто лицемерит, оправдывая несправедливость. А через несколько часов, доведенная до исступления стыдом, страхом и всё той же ненавистью, я выбралась на этот балкон. Я не знала, хочу ли я действительно умереть, или мне просто нужно было, чтобы он увидел, до чего он меня довел. Чтобы он пожалел.

Он конечно же пришел. Его шаги были быстрыми, лицо - искаженным не гневом, а паникой. Паникой, которую я приняла за страх перед скандалом.

-Слезай, Фрея. Немедленно,-сказал он, не приближаясь, словно боялся спугнуть.

-Зачем? Чтобы ты мог снова запереть меня? Чтобы ты мог продолжать мучить?-мои слова дрожали вместе с телом от холода и адреналина.

-Я никого не мучаю. Слезай. Это приказ.

-Я тебя не слушаю! Ты не имеешь надо мной власти! Ты - никто! Дьявол! Узурпатор!