Книга Двуликая жена. Доказательство любви, страница 15 – Мария Шарикова

-Передумала?-Лусиан посмотрел на него, как на безумца.-За один день? После месяцев ненависти? Ты сам-то веришь в это?

-Нет,-честно признался Себастьян.-Но в это верить приятнее. И, если задуматься, не невозможно. Шок от самого брака, осознание, что слезами делу не поможешь… Некоторые женщины способны на трезвый расчет. Возможно, она решила, что лучше быть графиней Грейсток де-факто, чем де-юре.

-Она сказала, что не хочет стен между нами,-тихо произнес Лусиан, словно признаваясь в чем-то постыдном.

Себастьян присвистнул ещё раз, но уже без иронии.

-Опасные слова. Особенно в её устах. И что ты чувствовал, когда она это говорила?

Лусиан молчал. Он снова видел перед собой Фрею, в мягком свете камина, такую юную и такую решительную. Он чувствовал смесь дикого, запретной надежды и всесокрушающего страха.

-Я чувствовал, что не могу ей доверять,-наконец выдохнул он. — И что очень хочу ей довериться. И это пугает больше всего. Если это ловушка, Себастьян, и я в нее попадусь, если я ослаблю бдительность, позволю себе… А потом она…-он не закончил, сжав кулаки.-Я не переживу этого. Не в моем состоянии. Отец, когда мать…-он снова замолчал, сраженный воспоминанием о том, как его мать, не вынеся безумия мужа, укрылась в своем крыле, а потом просто угасла, словно свеча на сквозняке.

Себастьян подошел и положил руку ему на плечо.

-Слушай, друг. Я не знаю, что у неё на уме. Но я останусь здесь на несколько дней в качестве моральной поддержки и беспристрастного наблюдателя. Посмотрим на эту новую, улучшенную Фрею Грейсток. А ты постарайся не кричать на неё по крайней мере. И, ради Бога, выйди из этой ледяной пещеры. Дай ей шанс не подставить тебе вторую щеку, но хотя бы не хлопать дверью перед носом. Если это игра - мы её раскусим. А если нет, то, возможно, тебе наконец-то повезло больше, чем ты думаешь.

Лусиан кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Повезло? Удача давно перестала быть его спутницей. Но присутствие друга, его здравый, лишенный эмоций взгляд немного успокаивали. Только немного. Глубокая, изматывающая усталость снова накатила на него, смешиваясь с остатками лекарства. Он знал, что сегодня ночью снова не уснет. Но теперь, по крайней мере, он знал, что на рассвете в этом холодном крыле будет кто-то, с кем можно разделить не только молчание.

Сон настиг меня в предрассветный час, когда серые тени только начинали отступать в углах моей новой спальни. Но это был не отдых, а возвращение.

Я снова стояла на узком балконе в своих старых апартаментов в Грейсток-Холле - не в этих светлых, а в тех, что выходили на север, в те, что я выбрала себе в знак протеста, потому что из их окон не было видно крыла где жил Люсиан. Ветер трепал полы моего ночного одеяния, а внизу, в двадцати футах подо мной, темнели острые камни садовой ограды.

Это была не первая моя попытка, но самая отчаянная. Эдгар, в слезах - искусных, крокодильих слезах - умолял меня найти доказательства «жестокости» Лусиана, какие-нибудь бумаги, которые могли бы помочь ему, «законному, но обездоленному» родственнику, восстановить справедливость. Я, опьяненная жалостью к нему и ненавистью к мужу, пробралась в кабинет Лусиана днём, когда он был в отъезде. Я нашла не бумаги, а старый миниатюрный портрет - изображение молодой женщины с печальными глазами, так похожей на него, что сердце мое на мгновение сжалось. И тут вошел он.