Книга Чудеса под снегом. Рассказы о любви и волшебстве в большом городе, страница 46 – Алиса Бодлер, Валерия Шаталова, Светлана Волкова, и др.

Лиля миновала сумрачный коридор и приоткрыла дверь чулана. Внутри пахло сухой пылью и слежавшейся бумагой. Щелчок выключателя, и под потолком вспыхнула тусклая желтая лампочка. Бо́льшую часть чулана – квадратной комнаты без окон – занимало трюмо с помутневшим зеркалом и тяжелый шкаф. Протиснувшись внутрь, Лиля отыскала в углу рядом со швабрами сложенную лесенку.

Девочка кое-как установила стремянку и поднялась наверх, стараясь не зацепить головой лампочку. На шкафу обнаружился патефон, подшивка журнала «Крестьянка» за 1970–1975 года и плоская картонная коробка. Приподняв пыльную, покоробившуюся от времени крышку, девочка увидела нечто, похожее на коллекцию старых ершиков для мытья бутылок.

— Ни фига се… – пробормотала Лиля. Впрочем, это была елка, пусть и в стиле «винтаж». Еще в коробке лежали выцветшие гирлянды и облупившиеся шарики.

Собрать и нарядить елку – это занятие должно радовать, погружать в атмосферу волшебства и праздника. А Лиля чувствовала горечь и давящее одиночество. Она притащила коробку на кухню, туда, где должно было пахнуть мандаринами, а пахло старостью, ржавчиной и хозяйственным мылом. Выложив на стол детали елки, девочка принялась за работу. Крестовина, ось, проволочные ветви… все части оказались на месте. Лиля закончила сборку и отошла на пару шагов, чтобы оценить результат.

Елочка выглядела совсем не празднично. Как дряхлый, измученный и совсем не смешной клоун. Лиле вдруг стало нестерпимо жалко эту несчастную старую елку. А еще жальче девочке стало саму себя.

Лиля привыкла чувствовать себя лишней. Ее мама была, что называется, со странностями. Бабушка, в своей безапелляционной манере, говорила – чокнутая. Когда Лиля еще ходила в первый класс, ее «чокнутая» мама стала посещать религиозные собрания. Дом превратился в склад листовок и брошюр, повествующих о конце света и пришествии Спасителя; по субботам на их кухне незнакомые тетки пили чай и разучивали религиозные гимны. Потом мама продала квартиру и пожертвовала деньги Церкви. В этот момент, откуда ни возьмись, появился Алексей Гончаров, Лилин папа. До этого момента девочка видела его лишь на фотографиях. Был суд, и юную Лилию Гончарову передали отцу. Он не был женат, и фраза «эта тетя поживет у нас» стала привычной. Тети менялись часто, так что Лиля путалась в именах. Но объединяло их одно – каждая новая папина подруга, как и предыдущая, не терпела, когда Лиля крутилась у нее под ногами.

Алексей Гончаров был весьма обеспеченным человеком, он не жалел денег на репетиторов и отдал дочь в престижную школу. Все могло бы сложиться неплохо, но в школе быстро стала известна печальная история Лили. Одноклассники начали называть новенькую не иначе, как сектанткой. Однажды в ее сумку для смеха подбросили религиозную газетку, которую она вытащила прямо на уроке физики вместо тетради. Не слишком общительная и молчаливая, Лиля была не в состоянии дать отпор жестоким подросткам. В итоге, о том, чтобы завести в школе друзей и подруг, не могло быть и речи. Лиле отводилась роль изгоя.

И вот – тридцать первое декабря. Отец улетел в Таиланд, а Лилю сплавил бабушке. Так происходило почти каждый год. Очередные зимние каникулы Лиле предстояло провести в одиночестве, слоняясь среди ненавистного антиквариата. Ей, в общем-то, не возбранялось выходить из квартиры, гулять по Невскому, но куда она пойдет одна, что будет делать? Лиля отдала бы что угодно за один только шанс обзавестись подружкой. Пусть совсем глупой или скучной – не важно. Лиле нужно было совсем немного – человек, с которым можно поговорить, обсудить какой-нибудь дурацкий фильм или погоду за окном. Или просто помолчать, но вдвоем.