Книга Изгой, страница 85 – Алиса Бодлер

Последний раз взглянув в обычно румяное, но теперь практически обескровленное от страха лицо Валерина, Герман развернул импровизированное письмо. Едва ли что-то могло напугать или смутить того, кто волею отца лишал невинных людей жизни и выбрал путь отверженного, ведомого пагубной химией.

Однако, брови Бодрийяра-старшего сдвинулись, стоило тому пробежаться взглядом по тонким сплетениям чернильных узоров. Осознать происходящее, примерить его на младшего брата…

И, наконец, принять, что тьма и бесчисленное количество пороков в самых невероятных, немыслимых проявлениях поглотили глухие стены этого родового гнезда – окончательно.

По дороге к месту, завсегдатаем которого оказался младший отпрыск Николаса, от кэба пришлось отказаться. Кучер остановил свой транспорт в двух кварталах от ничем не примечательного длинного строения, с привычно пыльным фасадом и маленьким крылечком. Район, где совершили остановку братья, был промышленным и находился на приличном удалении от центра и особой популярностью у зевак и туристов не пользовался. А потому дом, к которому теперь направлялись Бодрийяры, обычно терялся среди похожих зданий, окруженный тишиной и испарениями, которые их матушка привыкла принимать за миазмы.

Однако всем, кто хорошо ориентировался в городе, давно было известно, что за посеревшей от пагубного климата отделкой располагалось отнюдь не общежитие для рабочего класса, а цветущее лоно греха.

Медленно подступающее темное время суток омрачало предстоящую беседу так, словно существующего темного контекста для сложившейся ситуации было недостаточно.

— Мадам Бизе, – хмуро проговорил Герман с плохо скрываемым отвращением к произносимому. – Ведь только самый дряхлый и напрочь глухой старик не знает, с чем соотносится это имя, Вэл. Неужели ты не мог использовать услуги класса выше?

— И эти оказались не по карману… – шептал Валериан так, словно грязь, рождаемую его распутными деяниями, все еще предполагалось скрыть. – Ее сводни уверяли, что долгая дружба с отцом покроет все расходы. Я никогда не платил. Не представляю, что произошло в самом деле…

— Так это отец тебе порекомендовал это чистилище?

Старший брат остановился посреди дороги, с ужасом рассматривая образ того, кто еще совсем недолгое время назад представлял собой непосредственное воплощение света, которое бывает доступно только детям.

— Ну… – младший потупил взгляд, напряженно оглядываясь по сторонам, будто родственники сейчас находились на открытой арене, и со стороны улиц за их беседой следили тысячи глаз. – Когда ты… подглядывал за родителями… Если ты помнишь…

— Заикание тебе не свойственно, Вэл, – крепко сжимая зубы, процедил Герман. – Объясняйся тотчас же.

— Я… отойдем.

Избранный наследник Бодрийяров взял брата за плечо и отвел в сторону закоулка, что представлял собой узкий проход между грязными стенами неприглядных построек. Во тьме, что образовывалась и царила здесь в любое время суток, скрывались нечистоты и жуткая вонь от них. Логика Валериана в вопросах откровений была топорна: говорить о грязном можно было лишь в месте под стать.

— То, что ты видел, не было единичным случаем, – вкрадчиво продолжал юноша. – Я наблюдал подобное неоднократно, а потому не побоялся однажды задать отцу вопрос.