Книга Изгой, страница 82 – Алиса Бодлер

Занимаясь поиском следов семьи Бодрийяров в интернете, я предполагал, что никакой долины теперь искать мне было не нужно. Наверняка в местах, где раньше шумела густая трава, давно проложен асфальт, а тропинки, ведущие вниз, теперь сравнялись с шоссе из-за нового фундамента. Отсутствие опознавательных признаков закапывало ужас чужого прошлого все глубже, не оставляя обывателям ни шанса на то, чтобы помнить о грехах некогда знатной семьи.

Да и кому была интересна чужая боль? За то короткое время, что отводилось нам на естественные процессы и мнимую самореализацию, мы едва ли успевали справиться с собственной и найти баланс между попытками к существованию и истинным ощущением удовлетворенности. Кто-то не достигал его никогда. Ошибки, что совершали незнакомые нам люди, представлялись лишь помехами в общем информационном поле, ничего не значащими темными вспышками, которые большинство старалось обходить стороной. Стоило ли говорить, насколько ничтожной теперь была для наших современников маленькая трагедия позапрошлого века, короткими актами разворачивающаяся за огромным глухим забором, роль которого и выполнял дом Бодрийяров.

Это родовое гнездо могло стать чем угодно – от помещения под сетевой супермаркет до площадки маленького городского театра. Те из старинных построек, что не несли за собой исторической ценности, эксплуатировались мелкими частными организациями или реставрировались под государственные задачи бытового уровня. И тот, и другой вариант – обратил бы это место до неузнаваемости.

Я понимал, что без помощи у меня буквально не было шансов его найти.

Но не мог и подумать, что лоно воспитательной системы, способствующей моральному разложению личности, находилось всего в квартале от бывших заводских ангаров, на территории одного из которых располагалось мое рабочее место.

– Ты шутишь, – только и смог произнести я, когда автомобиль Джереми, наконец, притормозил на знакомой мне небольшой парковке.

– Нисколько, – словно ожидая такой реакции, пожал плечами мой спутник.

– Это не может быть «Контур». Это невозможно! – мой бурный протест не совмещался с тугим ремнем безопасности, что перетягивал грудную клетку. Я поспешил высвободиться. – Я ежедневно проходил через этот паркинг, когда шел от метро до работы! Ежедневно!

– Что именно тебя так удивляет? – Оуэн приподнял брови, искренне недоумевая. – За производственным кварталом два века назад начиналась сельская местность. Город растет с каждым годом, и в том, что дом, построенный Джеком Бодрийяром, теперь находится в черте густонаселенного мегаполиса, нет ничего удивительного.

– Но не в получасе ходьбы от клуба! Я не понимаю!

«Контур» был креативным кластером для зумеров, открывшимся для посещения всего год назад.

В течение последних сорока лет давно сникшее сооружение пустовало, потому как предыдущие владельцы просто не могли передать наследие доходного дома, что образовался здесь еще в середине двадцатого века, но не смог пережить социальную и политическую перестройки. О судьбе довольно видного дома, что выделялся старомодным фасадом, но не имел более глубоких истоков, ходили слухи в СМИ. Помещение хотели преобразовать в бизнес-центр, затем – открыть там частную школу, пока, наконец, в, казалось, самые тяжелые, пандемийные времена здесь не начали открываться художественные мастерские, частные тату-салоны и маленькие, но антуражные заведения общепита мировой кухни. Добрый (или, правильнее было бы сказать, предусмотрительный) инвестор поставил перед собой благую цель по сохранению малого бизнеса, выкупив постройку и отдавая аренду в ней по низкой цене, доступной каждому начинающему предпринимателю. Он приберег свою жадность на потом и, в действительности, смог выиграть – места в «Контуре» довольно быстро занимались энтузиастами, что не хотели расставаться с делом жизни из-за стремительно закрывающихся общественных мест.