Книга Изгой, страница 39 – Алиса Бодлер

Во всей спальне отчаянно разило уксусом.

— Мама, – хрипло проговорил сын. – Мне требуется пустить немного света.

— Ох… – еле отозвалась та. – Что случилось?..

Не утруждая себя ответом, парень подошел к высокому окну, подобному всем, тем что были в доме, и слегка отодвинул одну из занавесей. Из кресла послышался стон.

Высокий юноша сделал шаг вперед и опустился перед матерью на колени, приподнимая полы своего плаща. Он взял ее руку в свои и коснулся тыльной стороны губами, а после поднял на страдающую женщину свое лицо.

Лина ахнула и прикрыла свободной ладонью рот:

— Что…

— Он убивает людей, мама. С помощью Вуйчичей, он убивает их, – произнося страшные слова во второй раз, Герман больше не мог сдержать своего ужаса и, наконец, дал волю горючим слезам. – Вот что это, его «очистка доброго имени»!

— Мой мальчик…

Женщина приобняла юношу за шею, давая тому возможность уткнуться в ее подол. Но это не помогало любимому сыну успокоиться, лишь сильнее заставляя того распаляться и кричать от ужаса, что он успел пережить.

— Я не вернусь туда, мама! Делайте что хотите, но я не вернусь!

— Тише… – Ангелина лихорадочно водила руками по буйной прическе сына. – Тише, сейчас все пройдет…

С усилием наклонившись вперед и все еще прижимая к себе голову парня, она дотянулась до столика, что стоял сбоку от кресла. Маленький колокольчик служил ей зовом о помощи, когда головная боль не позволяла женщине подняться самой.

Рыдания юноши становились все пуще. Наконец обнаружив отдушину, он более не мог остановиться и испускал из себя все эмоции, закручивая собственное сознание в настоящую истерику.

Через несколько минут на пороге появилась взволнованная Мари. Завидев своего воспитанника плачущим на коленях, она почти было кинулась помогать матери, но та остановила ее жестом:

— Принеси нам… то лекарство, милая.

— Мадам… – испуганно отозвалась нянька.

— Принеси, – без давления, но немного громче повторила Лина.

— Сейчас все точно пройдет, любимый, – убаюкивала сына женщина. – Сразу пройдет.

— Мама! – сквозь слезы отчаянно промычал Герман.

— Все хорошо… – отвечала Ангелина, продолжая поглаживать юношу по голове.

Последним, что он услышал, были нерасторопные шаги стареющей прислуги. Но стоило старшему ребенку Бодрийяров поднять голову для того, чтобы посмотреть, что принесла няня, мать с усилием уложила его обратно на подол.

— Закрой глаза, мой мальчик.

Сын повиновался. Через мгновение он почувствовал, как его волосы на затылке были приподняты заботливой рукой Мари. За этим знакомым и нежным жестом последовала боль, которая длилась всего мгновение.

Ее быстро сменила абсолютная тьма.

Хрупкое тело Германа Бодрийяра сдавливала глубина.

Холод пробирался под шиворот и мучал кожу ледяными уколами. Конечности юноши давно перестали откликаться на любые попытки возобновить движения и ощущались как что-то инороднотяжелое и совершенно неподвластное сознанию. То, что давило на него сверху, было беспросветным, неподъемным и густым, словно мертвая туша чудовища, победившего парня в неравной схватке. Оно держало его под собой, лишало кислорода и не оставляло ни шанса на то, чтобы вздохнуть полной грудью и, наконец, очнуться.

— Я молю вас прекратить!

Призывный вскрик хоть и пересекался с тем, чего желал Герман, но не принадлежал ему – ни в мыслях, ни тоном голоса.